Сорвать банк

Гарднер Эрл Стенли

Я вернулся к машине. Прошел уже час плюс десять минут. Рядом с картонной коробкой, набитой консервами, и двумя тяжелыми бумажными хозяйственными сумками, нагруженными различными товарами, не обнаруживалось никаких следов Луи Хейзена. Я подождал пятнадцать минут. Солнце переползло через крыши магазинов и обрушилось на улицы. На меня напала сонливость. Нервы и мускулы расслабились. Мне было наплевать на Берту Кул и ее агентство. Прикрыл глаза, чтобы их не утомлял блеск солнечного света, – и вдруг резко

пробудился, как вынырнул с большой глубины. Все это заняло у меня несколько секунд – осознать, где я нахожусь и как сюда попал.

Я взглянул на часы.

Прошло больше двух часов с тех пор, как мы с Луи расстались.

Я прикрепил записку к рулевому колесу: «Вернусь через десять минут. Не уходи». И пошел сделать еще несколько телефонных звонков.

Совершенно нерезультативных.

Вернувшись, я обнаружил, что записка так и осталась нетронутой. Я завел машину и поехал обратно к нашему домику.

Хелен подметала пол. Голова повязана носовым платком, чтобы уберечь волосы от пыли.

– Привет, – сказала Хелен, когда я внес в домик купленные моим тренером продукты. – Что ты сделал с Луи?

– Не знаю, что случилось. Он ушел за покупками. Я велел подождать меня в машине, когда вернется. Сроку дал ему полчаса. Я ждал больше часа, а потом без Луи прикатил к тебе.

Она сняла платок, поставила метлу в угол, зашла в ванную, вымыла руки и вышла оттуда, втирая в кожу какой-то приятно пахнущий крем.

– Ну, что ж, Дональд, у нас появился неплохой момент для разговора.

– О чем?

– О многом.

Я присел рядом с Хелен на маленькую кушетку. Она поднялась с нее и пересела на стул, лицом ко мне.

– Я хочу видеть твое лицо, – сказала она. – Если ты собираешься мне лгать, я увижу.

– Начало разговора не слишком вдохновляет…

– Ты мне нравишься, Дональд.

– Вот это – приятное начало.

– Ты мне понравился с первого раза, как я тебя увидела.

– К чему ты ведешь? – спросил я уже серьезно.

– Да. Проще простого девчонке-симпатяжке напустить на себя скромный вид и, если кто-то… ну, например, ты… на нее положил глаз, очень, очень мягко привадить к себе. Я так не делаю. Когда мне кто-то нравится, я влюбляюсь в него по уши. А когда мне кто-то не нравится, он мне просто не нравится, вот и все. Понимаешь?

Я кивнул.

– Та, первая ночь в пустыне, – сказала Хелен, – одна из счастливейших ночей в моей жизни. Вторая ночь была почти так же хороша.

– А теперь?

– Теперь же мне все это не нравится.

– Почему?

– Я думала, мы тянемся друг к другу.

– Так оно и есть.

Лицо Хелен исказилось как от боли. Она посмотрела мне прямо в глаза.

– Неправда. Ты охладел ко мне. И я думаю, что знаю из-за чего… Этот рэкет, мое мошенничество как способ жизни… Так?

–

Я к тебе не охладел, Хелен. Ты мне нравишься. Все больше и больше.

– Да? Допустим, что так. – Она помолчала. – Как бы то ни было, но мое сотрудничество с Кулаком, машинный этот рэкет… Я жила на свой страх и риск, зная, что я по одну сторону закона, а полиция – по другую. Впрочем, и «быки», и служащие казино тоже сплошь и рядом преступают закон. У меня много раз они вымогали деньги. Даже Кулак попадался пару раз. Вот почему я и смотрю на полицию… ну, как на полицию.

Я молчал.

Она отвела глаза, устремив их на кончик своей туфли.

– Ну, Дональд, я же не говорю, что ты… – пробормотала она, – если ты думаешь, что мне что-то известно об убийстве Кулака, и ты решил, что я расколюсь из-за симпатии к тебе, из-за… взаимной нашей симпатии… Ты решил разыграть для меня спектакль, сделать вид, что бросил частный сыск, и таким образом вытянуть из меня то, что я знаю… – Она вдруг сбилась, покраснела, потом внезапно успокоилась, уставившись на меня своими темно-серыми глазами. – Так вот, Дональд, мне кажется, что я тогда в самом деле могла бы тебя убить… Если ты таким образом меня дурачишь…

– Тогда я не поставил бы тебе это убийство в вину.

Она продолжала изучающе смотреть на меня.

– Собираешься что-нибудь добавить?

Я улыбнулся и покачал головой.

Она резко встала:

– Будь ты проклят, Дональд! Хотела бы я знать, что ты со мной сделал!.. Но вот что, – я ведь уверена, что ты продолжаешь расследование. Но тогда запомни, что я тебе сказала!

– Обязательно запомню. Но… Как ты думаешь, где сейчас Луи?

– Откуда мне знать? Ты дал ему денег?

– Да.

– Он все-таки какой-то странный, этот Луи.

– В каком смысле?

– Получает удовольствие от драки.

– Еще?

– Не знаю. Все идет от этой любви мужчин к дракам. Они все становятся чокнутыми рано или поздно. И Кулак тоже был отчасти таким. Это помогает им жить. Не видеть вещи так, как вижу я… И ты… Послушай, Дональд, ты впрямь надеешься, что чуть погодя, если ты будешь рядом, я настолько потеряю голову, что все разболтаю?

– Я как-то об этом не задумывался.

– Самое время задуматься.

– Ладно, задумаюсь.

– Если ты когда-нибудь попытаешься расспрашивать меня об этом, я… тебя убью. Я… я не только тебя возненавижу, но… но… со мной ужасное произойдет что-то, Дональд. Я потеряю опору. Пожалуйста, Дональд, дай мне шанс начать человеческую жизнь. Если это спектакль, давай кончим его прямо сейчас, и тогда, может быть, я смогу все это пережить. Если я прожду еще несколько дней в таком состоянии…

– У тебя здесь, в Рино, есть друзья? – спросил я, меняя тему разговора.