Сорвать банк
Шрифт:
Выезжали, громыхая, из города, будто типичная компания завзятых пилигримов. Никто не сделал попытки остановить нас. Встретили полицейскую машину, набитую стражами порядка, которые, оглядев нас, спокойно дали драндулету проехать.
Все так же громыхая, мы выехали на Битти-роуд; наша машина давала верных тридцать семь миль в час.
Уже под вечер я свернул с трассы в пустыню и двинулся по наезженной извивающейся песчаной колее. В полумиле от автострады я еще раз свернул в сторону, продрался сквозь заросли
– Как тебе нравится? – спросил я у Луи Хейзена.
– Отличное местечко, дружище.
Хелен Фрамли молча вышла из машины и принялась вытаскивать пожитки.
– Смотри-ка, запасся одеялами, – раздумчиво отметила она.
– Они нам понадобятся.
Ее взгляд встретился с моим.
– Две постели стелить или три?
– Три.
– Как скажешь.
Она расстелила одеяла прямо на песке. Луи распаковал бензиновую печку, укрепил ее на подножке, залил топливо в бачок, и через несколько минут под кофейником шипело голубое пламя.
– Чем я могу помочь? – спросил я Хейзена.
– Ничем, – ответил он. – Пойди погуляй. Ты глава семейства, большой босс. Разве не так? – Луи то и дело поглядывал на Хелен Фрамли.
– Это верно.
– Как мне к вам обращаться, мисс, когда придет время звать всех к обеду? – спросил Луи, одаряя ее улыбкой, открывающей зияние во рту.
– Хелен.
– Отличное имя… А я – Луи. Никаких обид после той заварушки с игральными автоматами?
– Никаких. – И Хелен протянула руку.
Он осторожно принял в свой израненный в битвах кулак ее тонкие пальцы, еще раз улыбнулся и пообещал:
– Мы подружимся.
Тут же принялся сновать от машины к «обеденному столу» и обратно за котелками, сковородками, продуктами. Ни одного движения не тратил впустую. Казалось, он особенно и не торопился, но все, что надо, сделал за удивительно короткий срок. Мы с Хелен попытались предложить свою помощь, но он нетерпеливо отмахнулся от нас. «Праздника никакого не предвидится, – приговаривал он. – Сервировать стол по высшему разряду не станем. У нас не так много воды, чтобы мыть посуду, да и посуды много не испачкаем, но еда будет – пальчики оближешь».
Через несколько минут ноздри приятно защекотали перемешанные с дыханием пустыни запахи бобов с легкой примесью чеснока и жареного лука.
– Луи, что это такое? – восхищенно воскликнул я.
Он не скрывал гордости.
– Это – блюдо моего собственного изобретения. Надо тонко нарезать пару луковиц, опустить их в небольшое количество воды и дать им подсохнуть на сухой сковородке. Затем добавляете немного жира и обжариваете. Крошите дольку чеснока, потом открываете банку бобов и добавляете немного соуса. Сами не заметите, как проглотите пальчики.
Мы с Хелен сидели рядышком на одеялах и смотрели, как невидимый художник рисовал
Дымящиеся тарелки с пищей мы держали на ладонях.
– Ну вот, – произнес Луи, – все готово. Каждый ест со своей тарелки, а это значит, что вылизывает ее дочиста.
И улыбнулся нам.
Мы набросились на еду. Очень вкусно, гораздо вкуснее той, что я ел месяцами. А тут еще свежая французская булочка, пропитанная подливкой, которая оставалась на тарелке после того, как мы очистили ее от болтушки из бобов, лука и чеснока!
Хелен вздохнула:
– Это самое вкусное блюдо из всего, что я когда-либо пробовала… Дональд, почему идея поехать в пустыню не пришла тебе в голову раньше?
– Не знаю. Наверное, я туго соображаю.
На западе не затухала вечерняя заря. На небо высыпали первые мерцающие звезды.
– Я помою посуду, – сказала Хелен.
– Что может понимать такая милая барышня в мытье посуды? – оскорбился Луи. – Во всяком случае, в походной жизни. Видишь ли, сестренка, здесь в пустыне с водою туго. Я покажу тебе, как это делается.
Он забрал тарелки, выбрал местечко ярдах в десяти от машины, включил фары, присел на корточки и зачерпнул пригоршню песка. Он насыпал песок на тарелки и принялся им тереть посуду. Песок впитал все, что на ней оставалось после еды, и, как оказалось, был идеальным средством чистки посуды. Потом Луи сполоснул кипятком – всего пара чайных ложек! – каждую тарелку, и они засияли первозданной чистотой.
– Вот и готово, – гордо объявил Луи, – и получается гораздо чище, чем используй вы хоть полный котелок воды на каждую. Теперь мы их сложим на капоте, и они готовы для завтрака. В котором часу вы хотите подняться?
– Я тебе сообщу об этом специально, – сказал я ему.
– Я подумал, что расстелю одеяло вон там.
– Нет, – вмешалась Хелен, – я приготовила три постели рядом.
Луи немного подождал с репликой, обдумал ее, сказав всего лишь:
– Ладно, коли так.
Мы уселись на одеяла в кружок.
– Развести костер? – спросил Луи.
– Нас могут разыскивать. Увидят с автострады, – возразил я.
– Да. Ты прав. Может, немного музыки?
– У тебя есть приемник?
– Кое-что получше.
Луи вдруг вытащил губную гармошку, бережно обхватил ее своими вроде бы неуклюжими, с разбитыми костяшками пальцев руками и поднес к губам.
Музыка оказалась не та, что я ожидал. Я приготовился услышать что-то вроде «Дом, милый дом» и что-то еще из сентиментальной классики для губной гармошки. Но Луи… Луи нас просто заворожил. Настоящая музыка! Она удивительно сливалась с величественным спокойствием ночи в пустыне. Она стала частью тьмы, бесконечных пространств немого песка и бесстрастных звезд.