Сорванцы
Шрифт:
— Сначала ты. Я вообще ничего не понимаю и не знаю.
— Ладно. Слушай. Драко, как бы между делом, поинтересовался у матери, с какого возраста заключают помолвки.
— Ты о предложении от Гринграссов?
— Нет, этот вопрос ни с чем подобным не связан. Нарцисса долго разговаривала с нашим сыном и мелкими кусочками сложила из его ответов мозаику, изобилующую громадными прорехами. Но. Он общался с девочкой, имя которой наотрез отказался сообщать. Они вместе купались в бассейне нашего зимнего сада. Между лилий и лотосов. Поскольку ей очень этого захотелось.
— Как?
— Нет, в трусах. Но это не всё. Потом они с этой девочкой перенеслись в Хогвартс и катались по обледеневшей тропе от замка до самых тыквенных грядок.
— На чём катались?
— На собственных задницах, извини за пикантную подробность. Штаны пострадали.
— Ну, обычная детская влюблённость. Не последняя, полагаю. Сколько их ещё будет у Драко!
— Северус, прекрати корчить из себя тупицу, а то я больше тебе не налью.
— Люц! А Драко не мог ошибиться?
— Драко мог, а вот его протёртые штаны не могли.
— То есть из твоего дома, откуда и куда нельзя аппарировать, в Хогвартс, где та же самая история. Да она теперь у меня до лета будет потрошить слизняков и нарезать флоббер-червей.
— Кто?
— Засранка Поттер.
— А ты рисковый парень, Северус, — довольный тем, что имя прозвучало, Люциус налил зельевару сразу полбокала. — То есть, когда они слонялись по поместью, то и к тебе в библиотеку наведались?
— Они там недолго пробыли. Поттер заявила, что столько книг ей и за всю жизнь не прочесть. И вообще, она хотела бы полетать на гиппогрифе. Драко сразу поскучнел и предложил заглянуть в бальный зал. И завести музыкальную шкатулку. Но саму эту Гарри я оттащил от крестника ещё раньше — она избивала его в малой гостиной.
— И ты после этого позволил им одним разгуливать по дому?
— Драко пообещал, что больше так не будет.
— А ты её не любишь, — сделал заключение Люциус. — И когда успел?
— Пересекались, — передёрнулся зельевар.
— А, может быть, знаешь, как её найти?
— Кажется, ты мне не всё рассказал, — насторожился Северус. — Ведь ты не собираешься обсуждать с её опекунами заключение помолвки!
— Ладно. Признаюсь. Все началось не с вопроса о помолвке, а с расспросов Драко о Сириусе Блэке. Он, опираясь на чистую логику, доказал своей матери, что Сириус невиновен. И наш долг, как его ближайших родственников, добиться пересмотра дела. Ну, эту мысль он Нарциссе высказал несколько раз.
— Вот и занялся бы тем, о чем попросила новая госпожа, — съязвил Снейп. — А являться к ней без зова… можно знатно огрести.
— Откуда такая уверенность?
— Собственный опыт, которого я тебе не желаю. Опомнись, Люц! Эта соплячка умеет делать всё, что только может ей пригодиться. Колдует так же естественно, как дышит.
— Ну, наконец-то ты проснулся, Северус. А то, какая сила, какая сила!
— Давай, допьём, проспимся, а уж потом поговорим.
— Да из тебя даже в подпитии ничего и клещами не вытащить, а уж на трезвую-то голову и подавно, — Малфой разлил остатки и поставил на стол ещё одну бутылку.
— Нет, хватит. Я тебе и без добавки скажу, что
— Откуда такой пессимизм, Северус?
— Дамблдор отправил меня просто понаблюдать за домом, куда переехала Поттер, а теперь я имею честь быть знакомым с людьми, принявшими её у себя и, заодно, даю уроки основ зельеварения малолеткам. Э-э-э, знаешь, втроём за одного первокурсника они справляются.
— Даже так? Северус, они меня пугают. Зная, как ты любишь придираться к студентам, готов предположить, что они способны сойти за второкурсника.
Глава 18
О шраме
— Хорошо, что ты заглянул Артур, — Дэн пожал руку главе семейства Уизли и пригласил располагаться на диване в гостиной.
— Рони передала твою просьбу.
— В общем, чтобы долго не тянуть — шрам у Гарри на лбу. Он неправильный. В столь юном возрасте ткани регенерируются со страшной скоростью, и за пять лет от него бы ничего не осталось. Эмма водила девочку на обследование — всё, кроме этого странного рубца у неё в порядке. То есть современной медициной причины этой аномалии не обнаруживаются.
— Да, шрам магический. Я разузнаю, к кому из целителей можно обратиться. Хотя, сейчас как раз подходящее время. Гарри, возьми меня за руку — аппарируем прямо в Мунго.
— Повреждения, вызванные заклятиями, часто бывают весьма необычными, — глубокомысленно изрёк пожилой целитель, после того как закончил водить своей палочкой вокруг головы девочки. — И в этом нет ничего опасного, если не обращать внимания на то, что спустя столько лет он вдруг начал тебя беспокоить.
— Да, доктор. Раньше я вспоминала о нём, только глядя в зеркало, а теперь он иногда немного зудит или даже покалывает.
— Это то, о чем ты сразу вспомнила. А, может быть примечала и другие изменения в твоих ощущениях? Слабость, головокружение, тошноту?
— Непонятные сны. Какие-то незнакомые места, чужие люди.
— А когда ты просыпаешься от таких снов, шрам болит?
— Не болит, но чувствуется. Словно кожа на рубце натянулась. Но это быстро проходит.
— Всё интересней и интересней. Попробуй описать хотя бы один из этих снов. Что вспомнишь.
— Холодно. Ветки деревьев голые, но на припёке, на камне, лежит змея. Я словно наезжаю на неё камерой, и вот теперь уже я — эта самая змея. И мне хорошо на солнышке, хотя вокруг холодно. Лениво и не хочется двигаться. Но хочется есть. Только вокруг нет ничего подходящего, и приходится долго ждать. Солнце прячется, и я тоже прячусь. Только не так, как спряталась бы змея, потому что она остаётся лежать на камне, а я покидаю её и забираюсь в ветви дерева. И больше ничего не чувствую, а просто жду чего-то. Чтобы мимо кто-то прошёл.