Сорок третий 2

Земляной Андрей Борисович

— Одно ваше движение господин генерал, и я открываю официальное уголовное дело против ваших парней, за нанесение тяжкого вреда здоровью военнослужащим егерского корпуса. Сейчас же пошлю представителей военной полиции собирать материалы и допрашивать свидетелей, в рамках предварительного расследования и вам очень повезёт, если оно не станет основанием для очень грязного и громкого дела. Военнослужащие вашей бригады напали на офицеров, что для рядовых и сержантов, само по себе предполагает лишение всех военных регалий, и каторгу. А мой человек, только защищался чему есть не только свидетели из

числа военнослужащих гарнизона, но и парочки представителей контрразведки, отмечавших назначение.

И всё решилось бы за одни заход, но травмы, полученные морпехами, действительно требовали дорогостоящего лечения, а получить его в мирное время не так-то просто, и скандал докатился до командующего корпусом егерей генерала первого ранга Тархо Ишгала и командующего Восточной Армией адмирала Ридо Сальди и всё реально едва не покатилось официальным путём через прокуратуру, военную полицию и суды, но в дело вмешался военный министр, и госпиталь вместе с пострадавшими переехал ближе к береговой черте, а деньги за лечение, компенсировали из страховых фондов.

Но в среде армейского народа эта история быстро разлетелась и теперь все знали, что егеря могут настучать в бубен даже шкафообразным морпехам, официально получающим за обедом алхимические зелья.

Новый год отгуляли весело и дружно, учёба вошла в уверенный ритм, и у Ардора появилась надежда на то, что он спокойно доучится, но у жизни как всегда нашлись способы внести изменения в планы.

Поднимаясь в лифте на свой этаж, он уже шагнул к двери квартиры, как остановился, глядя на ручку двери, всегда оставляемую в чуть опущенном положении. Совсем немного, но ему заметно. И теперь эта ручка смотрела строго параллельно земле, что означало что её как минимум трогали. Он тихо, почти беззвучно шагнул вперёд, и остановившись перед монументальным пожарным шкафом, повернул замок, и раскрыл створку.

Там торчал выход пожарного крана, и находился свёрнутый рукав с брандспойтом. А вот за рулоном, в шахте, куда уходила водопроводная труба, на крючке висел аккуратный двадцатизарядный одноручный метатель, с глушителем и парой запасных магазинов.

«Штатное противопожарное», - подумал он с усмешкой.

Он достал оружие, на слух проверил взвод, щёлкнул предохранителем, мысленно прокрутил план квартиры. Вариантов входа было ровно два: через дверь и через балкон. Но зимой всё на двойных задвижках.

Он вернулся к двери, плавно вставил ключ, повернул в замке медленно, без привычного щелчка - контролируя усилием пальцев, чтобы не выдать, что сейчас он медленнее, чем обычно. Левая рука тихо легла на дверную ручку, правая - с метателем - поднялась на уровень груди.

Он тихо выдохнул и, не дёргая, а именно равномерно, надавил на ручку, приоткрывая дверь ровно на щель глядя внутрь квартиры поверх прицельной планки.

Тишина.

Он распахнул дверь шире и вошёл.

Гости сидели словно на кастинге в ряд вдоль стены.

Гостиная освещалась только бра на стене, в остальном - полумрак. На его стульях и диване сидели шестеро, подобранных словно в плохом сериале. Трое вроде бы типичных амбалов в простых, но дорогих куртках, но их из образа выбивала дорогая профессиональная обувь

на мягкой резиновой подошве, и расслабленное безэмоциональное выражение лиц. Ещё один коротко стриженный с битыми руками и глазами «по жизни недосып», пятый с тонкими пальцами и холодным взглядом - явно тот, кто в этой компании управляет всеми и ещё один, в кресле, ближе к окну, в дорогом костюме, пытавшийся выглядеть своим на чужом фоне, но не получалось. Лицо - чуть полноватое, ухоженное, с тем выражением уверенности, которое случается у людей, считающих, что закон - это то что можно уложить в стальной ящик и утопить на дне залива.

Дядюшка.

Харлан Увир носил хороший шерстяной костюм, но пиджак на нём сидел мешковато что вполне естественно для человека большую часть жизни проводящего не в физических упражнениях, а над бумагами. В руках он держал бокал с вином а на столике стояли две открытые бутылки - одну явно пробовали, вторую готовились.

Когда дверь открылась, все головы разом повернулись к Ардору. На долю секунды в комнате повисла пауза удивления. Они ожидали услышать щёлкнувший замок и увидеть расслабленного хозяина, а получили - человека, вошедшего низко, мягко, с оружием в руке и выражением лица, которое уже видело смерть и не слишком впечатлялось новой партией.

– Племянник, - первым нашёл голос Харлан, качнув головой, не поднимаясь из кресла.
– Я решил навестить тебя по-семейному…

Фраза оборвалась.

Ардор не отвечал. Время на разговоры ещё будет, если останется, с кем разговаривать. Сейчас любая лишняя секунда - шанс для кого-то успеть дёрнуться, достать ствол, кинуться, прикрыться заложником. «Вежливый диалог» - роскошь тех, кто не понимает, как быстро люди умирают.

Он шагнул внутрь, метатель повернулся, спусковой крючок мягко без рывков ушёл вниз и смерть забрала того, кто стоял ближе всех к укрытию.

С правого края дивана сидел здоровяк, который уже начал разворачиваться, чтобы встать, и правая рука его резким, машинальным движением потянулась под куртку. Пуля вошла ему в шею, не оставив шансов на жизнь и удар отбросил назад, бросив в спинку дивана, а через мгновение тело уже валилось набок.

В тот же миг второй, сидевший слева, рванулся вперёд, отталкиваясь от крышки стола. Он двигался быстро, но не быстрее пули. Негромкий «пух» и пуля врезалась ему в лицо, между глаз. Голова мотнулась, как у сломанной куклы, и он просто упал, не успев даже осознать, что умер.

Оставшиеся трое боевиков дёрнулись кто куда. Один к метателю в поясной кобуре, другой под левую руку, где, судя по форме висел тяжёлый ствол, а тот, что с тонкими пальцами и холодными глазами, резко рухнул вниз, уводя корпус за подлокотник кресла, уходя в мёртвую зону.

Ардор уже двигался.

Он не стрелял с одного места - шаг влево, корпус вниз, опора на носок, ствол чуть вниз и в сторону. Ещё две пули ушли коротко и быстро, без паузы. Третий головорез, вставший в пол-оборота, только успел раскрыть рот для крика, когда его челюсть разлетелась в стороны вместе с затылком. Четвёртый, тянувшийся за оружием, получил попадание в грудь, чуть правее центра, и, инстинктивно схватившись за рану, рухнул, выронив из руки блеснувший в полумраке метатель.