Сорок третий 2
Шрифт:
Тот, что нырнул за кресло, уже откатился в сторону и поднимал руку, сжимавшую короткий, компактный ствол, рассчитывая на секунду-две, пока хозяин квартиры будет осознавать, что цель скрылась из поля зрения и в эту секунду взял бы его «на встречном курсе».
Но Ардор не ждал осознания, а выстрелил на рефлексах два раза прямо сквозь мебель, видя, как плеснуло алым по стене, и снова сдвинулся.
На долю секунды в комнате снова стало тихо.
Из пяти головорезов никто уже не вставал и только первый, с разбитым горлом, бился в коротких судорогах на полу, быстро затихая.
Оставался дядюшка.
Харлан
– Ты… - начал он, и голос его сорвался, перескочив на писк.
– Я, - спокойно ответил Ардор. — Ты же не думал, как это будет выглядеть?
– спросил он как между делом, отмечая краем глаза, что кровь от тел уже начинает собираться в лужи.
– Племянник зашёл домой, а там «семейный совет» в составе шести трупов. Красиво. Юристы аплодируют стоя.
Харлан сглотнул.
— Ты не мой племянник. Тот бы уже стоял на коленях вымаливая прощение, хотя стоило бы просить лёгкую смерть.
— Да. Я не он. — Ардор легко улыбнулся. — Но так получилось, что на его месте я, и я возьму с тебя плату за убитую тобой семью. Просто потому что так правильно.
– Ты… ты не понимаешь, во что лезешь, - выдавил он.
– Если ты сейчас меня тронешь, на тебя обрушатся такие люди, что твой Корпус покажется детским садом…
– Да срать я хотел на тебя и на всё ваше стадо злобных баранов. Это вы не понимаете на кого пасть распахнули. А я человек простой. Надо будет зачистить сотню — зачищу сотню. Тысячу? И их отправлю к чертям не поморщившись.
— Тебя посадят…
— Кто? — Ардор рассмеялся. — В отчётах будет очень мило смотреться, как «законный владелец жилья зашёл к себе, обнаружил вооружённых неизвестных и оборонялся». Даже Сыск умоется слезами от счастья. А ты просто сдохнешь. Насовсем. И он два раза мягко вдавил спусковой крючок посылая пули в голову последнего родственника.
Как офицер он был обязан вызвать военную полицию, и те прибыли в течение получаса, как будто дежурили за углом и только ждали знакомого трупного запаха. Микроавтобус с гербом Корпуса на двери встал вплотную к подъезду, перекрыв половину тротуара. Из него вывалились люди в серых комбинезонах с маленькими нашивками «Военная полиция» и такими лицами, словно их всю жизнь дёргали ночью именно для таких вызовов.
Сразу развели бурную деятельность, как написано в «Наставлении по правоохранительной службе Армии, раздел 'имитация уверенного контроля обстановки». Один занялся лестничной площадкой: наклеил по периметру яркую сигнальную ленту, повесил пару табличек «ПРОХОД ЗАПРЕЩЁН» для приличия и принялся снимать отпечатки пальцев со всего, до чего теоретически мог дотянуться человек, кошка или очень любознательный таракан.
Второй, худощавый специалист с фотоаппаратом, методично фиксировал всё, что не успело сбежать. Тела, лужи крови, разбросанные
Третий с довольной мордой и узкой прогалиной в зубах, и сигаретой во рту, устроился на корточках возле первого же трупа и оглядевшись с профессиональным интересом принялся выковыривать из стен и пола пули, аккуратно складывая их в пронумерованные пакетики. Похрустывал штукатуркой и при каждом удачном извлечении мелко хмыкал, словно рыболов, вытащивший ещё одну приличную плотву.
— Чисто отработал младлей, — пробормотал он, рассматривая один из деформированных сердечников. Без лишнего фанатизма, но с чувством.
В комнате, где всё происходило, пахло, кровью, канализацией и совсем чуть-чуть вином. Ковер, когда-то старательно подобранный по цвету к стенам, теперь имел изумительную абстрактную композицию из бурых пятен, а осколки стекла хрустели под ботинками.
Пока полицейские скрупулёзно превращали сцену боя в будущий учебник для молодых следователей, Ардор сидел на кухне, как добросовестный хозяин, переживший пару особо буйных гостей. Он позвонил в клининговую компанию, у которой в прайсе честно значился пункт «после боевых действий и иных инцидентов» - с мелкой припиской «без зверей и некромантии». Диспетчер на том конце провода, выслушав короткое «шесть трупов, квартира, центр города», лишь деловито уточнил:
— Стены только помыть, переклеить обои или закрасить дырки?
— Давайте чтобы видно не было, — ответил Ардор. — Если военная прокуратура не надумает снести стены и забрать вместе с обоями в качестве вещественных доказательств.
Время до приезда клининга он проводил рационально: пил солго, уже остывший, и подписывал стандартные бланки объяснений, периодически давая дознавателю уточняющие комментарии.
— Да, стрелял первым я.
— Нет, они не представлялись.
— Да, требовали подписать бумаги.
— Нет, не успели объяснить, что именно, — пожал плечами он. — У нас разговор не задался с первой фразы.
Примерно минут через сорок, когда первые схемы квартиры, исписанные стрелочками, уже легли в папку, приехал генерал Курис с парой офицеров. Машину он, разумеется, загнал не во двор, а прямо под подъезд рядом с машиной военной полиции, так, чтобы все соседи точно знали: «здесь точно случилось что-то интересное».
Генерал поднялся без суеты, не спеша, как человек, которого уже мало чем можно удивить, но не прочь посмотреть, как молодёжь умудряется устроить себе приключение прямо на кухне. Одетый в «парадное вне строя», с кортиком на боку, на лице - то самое выражение уставшего интереса, которое случается у старых псов: вроде бы и пахнет жареным, но кто его знает, может опять кто-то сел на раскалённый камень.
Он бегло просмотрел протоколы, составленные офицером военной полиции, поставил пару виз, задавая уточняющие вопросы, и только потом, внимательно осмотрев вещи, вынутые из карманов налётчиков, по-настоящему нахмурился. Вещественные доказательства выложили на столешнице аккуратными кучками: профессиональные метатели с глушителями, наборы отмычек, документы на чужие имена, ампулы с чем-то явно не аптечным. И посреди этого - совершенно лишний здесь амулет скрыта стоимостью во всю эту квартиру.