Сорок третий 2

Земляной Андрей Борисович

Лестница была крутая, каменная, с неровными ступенями. Спустились по двое, светя вниз мощными магическими фонарями.

Первое, что ударило - не вид, а звук. Тихий, сиплый стон, где-то между всхлипом и кашлем.

— Живые есть, — коротко бросил один из сыскарей.

Подвал делился на две зоны. В первой - клетки. Самые обычные решётчатые клетки, как для крупных собак. Только в собачьих глазах обычно нет такого выражения пустого ужаса. В нескольких клетках лежали и сидели люди. Кто-то ещё пытался приподняться, кто-то просто повернул голову

на свет. Грязь, ссадины, следы верёвок на руках. Выглядели они так, будто их использовали как расходный материал.

— Живы, — констатировал сапёр, по совместительству фельдшер. — Пока.

— Всех наверх, аккуратно, — приказал прокурор уже другим голосом. — Сначала живых вытащим, потом будем смотреть, что тут ещё.

Контрразведчики и сыскари сработали слаженно. Решётки ломали, людей вытаскивали аккуратно, как хрупкий груз. Один из мужчин, седой, с запавшими щеками, попытался что-то сказать, увидев шеврон Корпуса на рукаве Ригола, но только закашлялся.

— Потом, — тихо сказал ему Ригол. — Сначала на воздух.

Вторая зона подвала начиналась чуть дальше.

Там уже не было клеток. Там было кладбище.

Никаких крестов, надписей и дат. Просто вырытые в глине неглубокие ямы и в каждой - слой тел. Вывернутые конечности, пустые глазницы, некоторые — с явными следами алхимических экспериментов: ожоги, странные пятна на коже, следы игл, чёрные полосы вдоль вен.

— Весело жили, — глухо сказал один из контрразведчиков. — Интересно, кто у них числился по штату «похоронной команды».

— Никто, — тихо ответил прокурор. — Судя по глубине ям, выкапывали сами. Заодно экономили на гробах.

Среди тел уже вовсю работали местные жители подземного мира: крысы, жуки, какие-то скользкие белёсые твари, о происхождении которых лучше не думать без святой воды под рукой.

— Примерно… — следователь прикинул на глаз, — человек тридцать-сорок.

— Пятьдесят минимум, — поправил его патологоанатом, спустившийся следом и уже профессионально оценивающий плотность укладки.

— А сколько тех, кого успели вывезти? — вполголоса добавил один из сыскарей.

Ответа не было. Вопрос повис в сыром воздухе, как ещё один невидимый труп.

— Ладно, — прокурор потёр переносицу. — Подвал - за нами. Документы, тела, экспертизы.

Он повернулся к Риголу:

— Но вот эти, — он кивнул вверх, где выносили живых, — формально проходят как похищенные и спасённые в ходе операции с участием военнослужащего Корпуса.

— Официально, — уточнил Ригол. — Неофициально - как люди, которым повезло, что сегодня на трассе кто-то не промчался мимо красивой девицы.

— И которым очень не повезло до этого, — заметил дорожный старшина, стоя на верхней ступеньке и глядя вниз. — Ну, равновесие, чо.

— Баланс у нас сойдётся, когда мы найдём всех, кто в этом участвовал, и подвесим, — сухо сказал прокурор.

— Ну не знаю, — отозвался патологоанатом. — Возможно у меня уже не хватит мешков, чтобы всех запаковать.

— Привезём, — без тени улыбки бросил

Ригол. — У нас на складе этого добра контейнерами.

Глава 8

Двухколёсный зверь с рёвом подминал под себя километры, шлифуя асфальт широченными шинами. Стрелка спидометра лениво подрагивала у отметки «200», ветер свистел в замках шлема, а двигатель напевал одну и ту же песню: «ж-ж-ж, живы пока».

Ардор находился в странном состоянии вселенского равновесия. Вариант, доступный только тем, кто за последние сутки успел убить десяток человек, пообщаться с дорожной полицией, прокуратурой, военной контрразведкой и никого не послать на короткий адрес.

Десятки спасённых людей, разговоры со следователями и экспертами, протоколы, опросы, схемы, «а вы можете ещё раз описать, как именно он падал?» — всё это как-то очень быстро выцвело и словно подёрнулось пеплом. В голове остались только несколько чётких картинок и общее ощущение: «хорошо размялся и ладно».

Он не знал и не мог знать, что мироздание выталкивает его, как чужеродный элемент, пытаясь соединить его жизненный путь с разными экстремальными существами.

Но пока игра шла лишь в одни ворота. Ардор становился всё сильнее, выносливее и… постепенно сливался с окружающим, становясь менее чужеродным. Будто система понемногу соглашалась с его присутствием: «Ладно, раз ты всё равно не уходишь, придётся оформлять тебя по местным правилам».

Он уже полюбил зелёный солго из горных областей Истарского герцогства. Чуть более терпкий, чем местный, с запахом трав и как будто вкусом ветра, оставляющим во рту ощущение, будто только что посидел на краю скалы.

Из всех видов мяса предпочитал турхонов, уже про себя, не называя их свиньями. Турхон отличался от земной свиньи не только количеством рёбер, но и тем, что, попав на сковородку под правильным соусом, превращался во вполне божественное блюдо.

На запах безошибочно отличал крунгу и слалту - весьма похожих на кинзу и петрушку. Кранга давала в нос так, будто вам одновременно объясняли ошибки в отчёте и личной жизни, слалта же была мягче, чуть сладковатая. Теперь, заходя в трактир, он автоматически нюхал воздух и мысленно отмечал: «Крунги перебор, слалты мало, повар — сволочь, но жрать можно».

Он перестал автоматически сравнивать каждый предмет и блюдо с земным аналогом. Левитирующие повозки больше не вызывали сравнения с автобусом в Хогвартс, а просто транспорт. Шпаги — вполне рабочий инструмент на поединке и даже местные ругательства начали ложиться на язык чуть легче, чем старые.

Ну а кроме того, его действия весьма гармонизировали пространство. Не только в эзотерическом, а в самом что ни на есть практическом смысле. Там, где он проходил, становилось меньше бандитов, меньше висящих на заборах людей и меньше трупов в подвалах. Меньше в перспективе. Сразу после его прихода их, правда, обычно становилось значительно больше, но это были уже другие трупы.