Соправитель
Шрифт:
— Готовьте десант! Нужно разведать местность и понять, что произошло. Передайте на фрегат «Восток», чтобы прикрывал с моря высадку.
Прошло не менее двух часов, пока три яла, каждый с небольшой пушкой на носу, подошли к берегу. Солдаты быстро рассредоточились, а десяток казаков шмыгнул в прибрежные заросли.
Еще три часа ничего не происходило. Казаки не спешили возвращаться, а солдаты охраняли лодки, некоторые уже начали собирать дерево для розжига огня. Время обеда. Елагин сомневался в нужности палить костры, запах дыма разносится на еще большее расстояние, чем звуки человеческой
— Ваш высокобродь! — к пьющему чай за столиком у рулевой мачты Елагину подбежал матрос. — Там с берега машут!
С некоторой ленцой Иван Фомич поднялся, подобрал свою зрительную трубу и подошел к правому борту. Леность быстро выветрилась, когда командующий увидел странных людей на берегу, стоящих рядом с казаками.
Это были странные люди, сплошь покрытые растительностью. Казалось, что у них нет и глаз, настолько аборигены имели густые бороды. Рядом с этими людьми были большие и такие же лохматые собаки, на вид весьма агрессивные.
— А это кто? — задал сам себе вопрос Елагин и пристально всмотрелся в зрительную трубу.
В человеке, который был так же бородат, но сильно меньше остальных аборигенов, Иван Фомич узнал одного из матросов пакетбота «Япония» Федьку Сапина. Этот балагур и забияка был довольно известной личностью в Охотске, славился своей силой и ухватками подлого боя. Также он был вестовым от команды пакетбота, уже считавшегося потерянным.
— Федьку доставьте мне! — скомандовал капитан и пошел переодеваться.
Если утром было довольно прохладно и Елагин надел на себя плотный шерстяной сюртук, то днем солнце стало изрядно палить, и командующий, больше привыкший к морозной погоде, ощущал дискомфорт. А в ближайшее время возможности переодеться может и не быть, уж больно интересными могут быть сведения, которые ему поведает Федька Сапин.
Через полтора часа Сапин уже рассказывал о собственных приключениях, не забывая, впрочем, говорить и о судьбе всей команды.
Пакетбот «Япония» благополучно, встретив по пути только один кратковременный шторм, прибыл к берегам острова Кунашир. Два дня корабль с чуть меньше че
ходимость высадки была продиктована еще и тем, что на корабле зацвела вода. Кто был виновен в этом, уже не было смысла разбираться, пока корабль не прибудет обратно в Охотск, но ситуация казалась почти катастрофической.
Команда из десяти казаков, которые первыми и ступили за землю острова Кунашир, сразу же натолкнулась на местных жителей. Контакт прошел вполне себе неплохо, если не считать языковой проблемы. Но те люди, которые хотят договориться, сделают это и при помощи жестов.
Команда пакетбота «Япония» не спешила в полном составе пройтись по каменистым берегам Кунашира, были опасения у Ильичева, что местные жители могли и заманивать пришлых в ловушку. Однако время шло, торговля ладилась просто великолепно, когда за железный нож можно было дня три кормить всю команду, чувство опасности притуплялось.
Через месяц Ильичев сам высадился на берег и сразу же попал в засаду… Нет, никто на него не нападал, но местные аборигены ждали, пока начальник странных пришлых людей, у которых борода, если и растет, то чесана и стрижена, придет,
Поселение айнов казалось неким экскурсом в глубокое прошлое. Сложенные из вертикально поставленных палок или тонких бревен жилища, один большой дом, где жил старейшина общины, да небольшие загоны для скота. Елагин сразу же приметил, что железо у аборигенов есть, но оно все равно в большой цене, если судить по торговым операциям. Так что? Делают железо, но мало? Или… Елагин предположил, что именно это «или». Есть те, кто торгует железом с этими людьми, кроме русских мореплавателей.
А потом, когда командующий был в гостях и всячески обласкан айну (те даже женщину Ильичеву предлагали, но капитан отказался, ибо устрашился обмазанных в черную сажу губ девушки) началась повальная паника. Айну, которых жило в поселении не более семидесяти человек, стали разбегаться в разные стороны.
Причина паники стала ясна минут через пятнадцать, когда к окраине поселения вышел отряд воинственного вида из человек пятидесяти.
Ильичев хотел было отступить и скрыться. Влезать в местные расклады капитан посчитал неправильным. Однако в первой же атаке пришлых безбородых воинов был убит один из русских солдат, что побудило к сопротивлению. Тогда русские и айны, которые увидели возможности пришлых людей, одержали победу.
Уже к вечеру община изъявила желание присягнуть русской императрице, увидев в пришлых защитниках силу, способную переломить ход войны. Да, айны воевали, они восстали против засилья японского клана Мацуи, которые вели себя с жителями острова Эдзо как завоеватели.
Были случаи отравления айну, когда японцы в «знак примирения» предлагали сдобренное ядом саке [используются некоторые данные из истории Менаси-Кунаширского восстания айнов 1789 года]. Тогда умерли пять старейшин, остальные же роды подняли восстание и разгромили только что образованное поселение клана Мацуи.
Прошел уже год с начала той войны, в которой погиб Ильичев, а командование взял на себя мичман Егоров Иван Васильевич. Резвятся казаки, обучая охотников айну своим премудростям и нападая на японские отряды, укрепляются поселения туземцев, организовываются караулы и дозоры. Уже разгромлено два отряда карателей, а всего убито до двух сотен японцев. Потери же айну еще больше, подходят к тысяче человек.
Что касается пакетбота, то это именно он дал свой последний и решительный бой две недели назад, когда разбил шесть японских джонок с десантом. Сам же русский корабль был взят на абордаж, в ходе которого Ильичев, приказав оставшимся в живых прыгать в воду, подорвал остатки порохового заряда.
— Вот дела!!! — Елагин почесал затылок.
Это была его привычка, от которой капитан избавлялся с самого детства, но в моменты больших переживаний руки Ивана Фомича непроизвольно тянулись к затылку. Выглядело это глупо, по-мужицки, но после такого рассказа Елагину было все равно, как он выглядит.