Сообщники поневоле
Шрифт:
– Мне и здесь хорошо, – шепчет в губы, перед тем как впечататься в меня.
Показалось, что я отчетливо услышала, как замерло мое сердце. Черт, легкие сжались, и было сложно вспомнить, как дышать.
Фил прижимает меня к себе так, будто это единственное, что ему сейчас нужно. А я и рада стараться оказаться ближе. Ага. Еще и руки распустить, пока возможность есть, и положить их на его плечи. Пальцами сжимать его кожу через рубашку и до конца понимать, что эта реальность на самом деле происходит со мной.
– Маруся.
И плевать,
Сегодня Довлатов завладел не только моими губами, но и чувствами.
Но мы оба понимали, что не сможем вечно стоять возле машины. Реальность требовала нашего возвращения, поэтому нам ничего не оставалось, кроме как отлипнуть друг от друга.
Сердце все еще продолжало бешено стучать. Щеки горели, а губы покалывало, будто мы только что… нет, меня еще не отпустило. Я продолжаю где-то летать.
- Если скажу, что это один из лучших дней рождения, я выставлю себя эмоциональным идиотом? – спрашивает и переплетает наши пальцы, заставляя меня снова подпрыгнуть на месте.
– Правда?
– Правда, Марусь. С тобой по-другому быть не может. Я…
– Фил! Куда ты пропал?
Рядом послышался женский голос, но мне не хотелось поворачиваться и видеть ту, которая помешала нам. Филу, кстати, тоже.
– Напомни, почему мы не уехали отсюда?
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Я сейчас задаю себе этот вопрос.
Мы улыбнулись друг другу, и Фил первый повернул голову.
– Тебя все ждут. Народ переживает, куда пропал именинник. – Оксана становится напротив и всем своим видом дает понять, что не замечает меня.
Странно, но мне не хочется доказывать ей, что я не невидимка. Просто хочется так же стоять, крепче сжимая пальцы Фила. Наверно, я и правда не отошла от нашего умопомрачительного поцелуя.
Ой, хоть бы у меня на лице было написано, чем мы здесь совсем недавно занимались. Пусть Ксюха позеленеет от зависти. Она-то в этот момент торчала в клубе и ждала моего Карлсона, когда он…
– Мы сейчас придем. Оксан, не жди. Возвращайся.
Ы-ы-ы. Он сказал «мы». Вслух. Пришлось нос кверху задрать, мол, поняла, Оксана?
– Не-е-ет, так не пойдет. Мне приказали, без именинника не возвращаться. – Она делает шаг вперед, но, когда замечает наши руки, цепенеет. – Фил, ты что творишь?
Не спрашивает, она визжит.
А я почувствовала, как Фил сжал пальцы.
– О, вот вы где? – За спиной блондинки появляется Барашкин с моей подругой. – Настя переживать начала, когда ты долго не возвращалась.
Кто следующий?
Кто еще припрется на эту дурацкую парковку? Баба Валя? Мама с дядей Жорой? Давайте. Здесь для всех места хватит.
– Я просто… - начинает Смирнова, но Славик перебивает ее:
– Оксан, чего кричишь? Оу. Какие новости.
Хочу выдернуть ладонь из Довлатовского захвата, когда Обашкин посмотрел, но Фил не позволяет мне этого сделать. Наклоняется и
– Пусть смотрят. Тебе не плевать?
Пф-ф.
Еще как плевать.
На Обашкина.
Вообще не волнует, что он думает. После ядреного сока, которым он нас угощал, даже хорошо, что Фил меня держит. Не то я бы уже давно с места сорвалась и с разбега врезала этому гаду между ног.
– Дружище, ты мне не рассказывал, что начал мутить с подругой моей девушки. Поделился бы с другом.
– Зачем?
– спокойно отвечает Фил.
– Ты и так об этом знал. Вопрос, когда успел понять?
– Я? Откуда? Даже не догадывался.
– Уверен? Получается, ты просто так решил ее напоить? Сомневаюсь. Что за звук?
А-а-а, это у Барашкина сердце упало и пятку сломало. Перевела взгляд на Настю, а на ней лица не было.
– Что?
– Она смотрела то на меня, то на Фила.
– Слава, объясни. Я ничего не понимаю.
– Настен, не обращай внимания. Фил, как обычно, прикалывается. Чувак, поосторожнее, не все понимают твои шутки.
– Так я и не шучу.
– Да заткнитесь вы!
– срывается блондинка и, как ребенок, топает ногой.
– Достали! Фи-и-ил, какого хрена ты держишь ее за руку? Ты же говорил, мы поженимся. Ты говорил.
Глава 42
Эй, а чего она на меня смотрит, будто я ЗАГС сожгла, в котором она планировала Фила окольцевать?
Плохи дела, раз я на расстоянии слышу, как она дышит. Девчонка прям еле сдерживается. За минуту несколько раз на месте подпрыгнула, небось, высчитывала, с какой стороны лучше подлететь, чтоб меня без волос оставить. С трудом, но я старалась не улыбаться.
– Кому я это говорил, Оксан? С тобой последний раз мы виделись несколько недель назад. И об этом мы не разговаривали.
Да-да, я свидетель. Мне под кроватью было все слышно. О свадьбе там даже не заикались. Ишь удумала.
– Раньше, – объясняет Оксана, отступая на шаг назад. – Ты говорил об этом до того, как под твою кровать залезла эта лохматая выскочка.
Стоп, она про меня, что ли?
Во дает баба.
Топит и топит себя.
– А раньше мы с тобой без разговоров обходились.
Почему мне эта фраза какой-то двусмысленной кажется? Чем они там занимались, гады? Так-с, если человеку с низким болевым порогом воткнуть ногти в ладонь, он заорет? Или…
– Кстати, не стоит называть мою девушку выскочкой. Да и лохматой тоже не надо. У нее удар тяжелый, а ты нарываешься. Потом мне придется разбираться и искать место, чтобы спрятать твой труп. Оно мне надо?
Че-го?
Нет, я не про труп. С этим всегда помогу, если потребуется. Фил сказал «девушка»?
– Я не твоя девушка, – на всякий случай говорю шепотом, чтоб никто не услышал. Зачем им правду знать и облегченно выдыхать, когда мне так понравились их позеленевшие физиономии после Филькиных слов.