Сообщница артефакта
Шрифт:
— Тебе удобно, мой тигр?
— Удобнее не бывает, моя кошечка!
Его ладони погрузились в воду, прошлись по ее коже, лаская и надавливая, а Лин, зажмурившись, застонала от предвкушения. Животом почувствовала, как оживает толстый стебель между ног мужа, игриво ухватилась пальчиками за твердую плоть:
— О-о-о, здесь кто-то есть?
— Кто-то, кому не терпится снова познать твое лоно, — выдохнул Фер сдавленным от вожделения голосом, придвинулся вплотную. Их губы встретились и сомкнулись в жарком поцелуе…
Когда
— Входите! — откликнулся Фер. — А, это ты, Рене… Кофе как раз кстати, да, моя кошечка?
— Надеюсь, он не слишком горячий! — улыбнулась Лин и заметила, как вздрогнула горничная. Боится. Правильно делает!
Ренель поставила поднос на бортики перед хозяйкой, старательно избегая смотреть на просвечивающие сквозь исчезающую пену тела. Лин оглядела содержимое подноса, осторожно поднесла чашечку ко рту и попробовала кофе. Кивнула:
— Похоже, урок пошел тебе на пользу. Вот теперь температура отличная. Можешь идти.
Поджаренный хлебец был идеален. Лин зачерпнула серебряным ножиком немного мягкого масла и распределила его ровненько по хлебцу, положила ломтик сыра и протянула бутерброд назад, мужу:
— Возьми, любовь моя!
— Спасибо, милая!
Лин проглотила немного кофе и спросила:
— Как тебе сегодня спалось?
— Неплохо, — ответил Фер, хрумкая хлебцем. — Когда ты рядом, я всегда хорошо сплю… Вот только мне приснился странный сон. Даже не знаю, стоит ли рассказывать.
— Конечно, расскажи, дорогой мой.
— Да ну, просто ерунда какая-то! Да и упомянул только потому, что мы договорились всем делиться.
— Ну же, мой тигр! — она подбодрила его, потершись щекой о плечо. — Не дразни, что же тебе приснилось?
Фер помолчал и ответил:
— Наша свадьба. Все было, как и на самом деле, только вместо тебя почему-то другая девушка…
— Вот как.
Лин ощутила такое внутреннее напряжение, что ей стоило больших усилий не выдать себя. Спокойно, Линнель, спокойно, возможно, это совершенно ничего не значит! Она позволила себе лишь вздохнуть, чтобы перевести дух, и спросила любопытно:
— И кто же эта девушка?
— Я никогда ее не видел, — пожал плечами Фер. — Темные волосы, серые глаза… Она была в твоем свадебном наряде. Но у нее был необычный перстень. Мужской.
Святая инквизиция! Только
— Вот как! Служанок во дворце тебе больше не хватает!
Будем надеяться, что горечь в голосе правильно рассчитана. И немножко ревности подпустим…
— Ты уже и на незнакомых девиц заглядываешься во сне!
— Моя кошечка! — голос Фера звучал расстроенно и обеспокоенно. — Я знал, что не стоило тебе говорить о дурацком сне. Я ни на кого не смотрю, кроме тебя, моя милая, моя сладкая женушка, моя маленькая ревнивая тигрица!
Его руки крепко обхватили ее талию, спустились чуть ниже, подбираясь к точке примирения всех супругов мира, но Лин решила играть до конца.
— Нет, не сейчас! Тебя ждут государственные дела, а меня — моя вышивка…
И она мягко убрала руки мужа, отодвинула поднос с недоеденным завтраком, поднялась в ванне. Дав Феру полюбоваться на свое прекрасное мокрое тело, вышла из бадьи:
— Мне осталось только рукоделие в этой жизни… — эх, мало тоски в голосе! Ну ничего, должно пронять. Всегда пронимало до сегодняшнего дня.
— Кошечка моя, я люблю тебя! — растерялся Фер. — Это же только сон, моя ариготта! Не придавай ему значения!
— Я знаю, знаю, — кивнула Лин, вытираясь огромным пушистым полотенцем, привезенным из Старого мира. При этом она старалась так поджать губы, чтобы на лице отразилось чуть-чуть печали, но совсем немного, а больше снисходительной улыбки понимающей, но обиженной жены. А теперь — одеться и быстро уйти.
— Лин, подожди!
Фер принялся выбираться из бадьи, но поскользнулся от спешки и плюхнулся на задницу. Лин нежно потрепала его по светлым кудрям и чмокнула в лоб, не меняя выражения лица:
— Не беспокойся за меня, мой ариго. Иди управлять страной!
И выскользнула в коридор.
После жаркой купальни он показался ей ледяным. Запахнувшись в тонкий халат, Лин быстро направилась в покои. Мысли ошалело метались в голове. Нет, нет, нет! Невозможно! Она надежно заперла его память об этой разлучнице! Не должно было остаться ни следа, ни кусочка воспоминаний, никакого цвета глаз или артефакта на пальце! Неужели она ошиблась в формуле зелья? Кто-то помог ему вспомнить? Нет, нельзя обратить запирание памяти, нельзя взломать ту каморку, где она хранится! Да и кто мог помочь? Лин обработала всех во дворце, а вне дворца никто не знал о свадьбе этой мерзавки из Старого мира и ариго Ностра-Дамнии. Все делалось в спешке, никаких объявлений не было, никаких слухов не просочилось… Ведь Мири шпионила целый месяц в трактирах Авилона! Ни одного упоминания о сероглазой чужестранке, даже в разговорах о женитьбе Фера!