Сонная одурь
Шрифт:
– Нет, я просто буду работать над собой, пока не стану интересным и обаятельным, вот тогда ко мне и худые приползут, чтобы я их харизме учил. Да, красавчикам стараться приходится меньше, и эта будет их главная ошибка. Уинстона Черчилля любили миллионы, и никто даже не заикался о том, что он жирный. А вы орёте, как умалишённые, в интернете об уважении, ничего из себя не представляя. Зуб даю, это не от большого ума. Но ты не волнуйся, от людей, которые специально доводят себя до анорексии меня воротит ещё больше, чем от любителей пожрать сверх меры. Как видишь, дебилов кругом хватает.
–
– Оскорбляйся дальше, олух! – перебив его Лари, схватил под руку Алекса и одним прыжком прошмыгнул в закрывающиеся двери лифта вместе с приятелем.
Мгновение спустя дверь лифта открылась, и вспышка яркого света на короткий миг ослепила товарищей. По какой-то причине свет здесь, под землёй, был куда ярче чем, где-либо ещё.
Первым лифт покинул Лари, а за ним покорно двинулся Алекс. Они уверенно зашагали по белому глянцевому полу, в котором отражались прерывистые полоски неоновых ламп. Здесь всё было белым, стерильным и неестественным, быть может, поэтому здесь никто не задерживался.
За крупными колоннами было видно, как небольшие четырёхместные поезда то и дело срываются с места. Их тут было порядка тридцати, и они по очереди увозили пассажиров, а сзади сразу же приезжали новые. Словно бусы, эти поезда бесконечно тянулись вдоль станции. Обычно все спешили сесть в первый, чтобы первым и уехать, однако все тридцать поездов обновлялись буквально за две минуты
Разглядывая один из таких поездов, Лари, положив руку на плечо своего молчаливого друга. Он намеревался задать вопрос, который мучал на протяжении всей дороги:
– Ну что, пойдём хлопнем пивка? – заметив, что Алекс не горит желанием, он мягко, с доброй улыбкой добавил: – Для души.
Алекс неодобрительно поморщился.
– Да погнали, всё равно ничего делать не будешь, а так посидим красиво, в душевной компании.
– В компании тебя и пива? – иронично подметил Алекс.
– А для счастья больше ничего и не надо, – смеясь ответил он. – Поехали! Уверяю тебя, скучать ты не будешь, а я уж тем более.
Лари был один из тех немногих людей, чей смех был весьма заразителен, а шутки брали не содержанием, а подачей. Он редко мог быть серьёзным, оттого спокойно умел обернуть любую ситуацию в позитивное русло. Правда, это не всегда было уместно и зачастую могло обидеть кого-либо, но ему это никак не мешало. Он оправдывал это тем, что над собой надо уметь посмеяться, и, справедливости ради, довольно преуспел в этом деле.
Спустя примерно минуту Лари и Алекс вышли на станции «Восторг», которая выглядела абсолютно так же, как и та, с которой они приехали, разве что отличалось названием и стороной, с которой они вышли.
По дороге к лифту Лари по обыкновению рассказывал Алексу истории, которые имели возможность приключится с ним. На этот раз это была история о том, как в бар заявился некий пожилой мужчина, выпил три литра водки за двадцать минут, включил музыку с телефона, несмотря на то, что в баре и так была, а затем и вовсе уронил стол.
– Жаль его. С беднягой обошлись как с мусором, вышвырнули и всё на этом. А ведь он никому зла не желал. За что так жёстко с ним? – выпучив глаза возмущался Лари. – Ну
– На какой нам? – спросил Алекс, когда они подходили к лифту.
– Ща гляну, – Лари бегло посмотрел в телефоне, на каких этажах находятся интересующие его заведения.
Тут под бары было отведено сорок восемь этажей, с тридцать девятого по восемьдесят седьмой. Лари недолго думая, выбрал один из таких.
– На пятьдесят седьмой, – сказал он, и двери лифта закрылись.
Неловкого молчания в лифте не возникало. Оно просто не успевало сформироваться из-за той скорости, которую развивал лифт. Производитель заявлял, что они едут сто девяносто пять этажей в секунду.
Поднявшись, перед ними распахнулась многокилометровая площадь, усеянная яркими увеселительными заведениями разных форм и размеров, выстроенных рядами. А между ними простилалась дорога, выкрашенная в оранжевый. Такой цвет не всегда был уместен, однако дизайнер оправдывал это тем, что это ему приснилось во сне.
Устав от долгих скитаний между рядами и от беспрерывного потока историй, Алекс перебил неумолкающего Лари:
– Пойдём сюда, – он раздражённо кивнул в сторону ближайшего бара.
– Я что похож на миллионера!? – выпучил глаза Лари.
– Тогда давай в следующий.
– Ты хорошо себя чувствуешь? Он же для гендерно одарённых! Ты бы ещё, не знаю, предложил бы бар для пожилых рокеров.
– Какая разница, если туда всех пускают? Это просто условность.
– Тогда придётся делать вид, что их общество мне доставляет.
– Тебе ли не поровну?
– Это называется чувство вкуса, – элегантно повёл рукой Лари, – я же не плебей какой-нибудь, чтобы второсортным пойлом душиться вокруг аборигенов! Мне нужно идеальное место для отличного время провождения.
– Идеал недостижим, к нему можно только стреми…
– Да-да, расскажешь, – перебил его Лари и, щёлкнув пальцами правой руки, указал на ничем не примечательное кирпичное здание с местами дырявой слегка выцветшей бордовой крышей, большими, но мутными окнами. И лишь тусклый неон, излучаемый названием «19:54» мягким пятном обозначил вход внутрь.
Преодолев узкую дверь, они оказались внутри душного трактирного помещения. В лёгком полумраке растворялись круглые столы и стулья из светлого дерева. Сигаретный дым, собиравшийся под потолком, перекрывал жёлто-оранжевый свет запотевших ламп. Было шумно.
– Э! Глаза разуй! – крикнул мужик в спортивном костюме, когда Алекс споткнулся о его стул.
– Извините, – неуверенно ответил он.
Последнего такая реакция устроила, и он кинул ещё несколько колкостей в спину Алекса.
– С ними надо жёстче, – пояснил Лари, заняв свободный столик в углу, – иначе сожрут. Сразу как переступил порог, обозначь себя, дай понять, что ты не пальцем деланный, чтоб я сдох! – выпалив это, он гневно ляпнул по столу. – Будь я на твоём месте, – нагнувшись поближе, полушёпотом продолжил он, – я бы ему челюсть снёс.