Сонная одурь

Ночной А. Х.

– Если бы мосты находились снаружи, то их нужно было герметично закрыть, как туннель. Да, будь они прозрачными, это бы сэкономило на освещении, но тогда их придётся обслуживать ещё и снаружи… – цепенящий холод подступил к его затылку, он начал нервно переминаться с ноги на ногу, зрачки сузились до крохотных размеров, а лицо исказилось в ужасе, как будто он смотрел не в глаза ученикам, а в свои собственные, без каких-либо зеркал – А мы все знаем, чем это чревато.

На мгновение всё замолкло. Любая возня, шорох, тихий разговор, даже жесты замерли в воздухе. Молчание

казалось вечным, если бы не случайный кашель, разрушивший её. И уже чрез пару мгновений, всё вернулось к своему привычному ритму.

Алекс устало вздохнул. Ему сильно докучали эти истории, по той простой причине, что он не верил в их реальность. Хотя ему не всегда удавалось оспорить очередное свидетельство странных событий, рассказанных ему.

– Хотел бы я увидеть в окне хоть что-то новое, кроме тумана в пять этажей.

– Ваше счастье, что вы ничего нового там не видели… иначе ваши дела совсем плохи.

Ричард Грэй двинулся вперёд и, пройдя шагов десять между рядами, остановился перед Алексом и твёрдо сказал:

– Безопасность – это жизнь. Жизнь – это выбор. А выбор – это свобода.

– Ага, а свобода – это рабство, гений, – тихо ухмыльнулся Алекс, и молча кивнул головой.

Стрелки часов подбежали к полудню, и с металлическим треском раздался трепетный, приглушённый толстыми стенами, звон, знаменующий окончание учебного года. В этом, до боли в ушах, знакомом каждому ученику и учителю звуке, было сегодня что-то иное, что-то необычное. Какое-то тонкое эфирное чувство радости и грусти одновременно выбивал молоточек из архаичного звонка.

Странное для детей и подростков обязательство ходить в школу закончилось, и, казалось, что свободная жизнь буквально за поворотом.

– Не спешите уходить, – скомандовал низкорослый историк, – хочу сообщить, что я буду в комиссии по проверке ваших экзаменационных работ, которые вы обязаны сдать по окончанию летних каникул. В этом году вашей задачей будет найти и выбрать по одному примеру успешной и провалившейся рекламной кампании. Совершенно неважно, что вы выберете – главное, чтобы вы объяснили ваш выбор и пояснили, почему одна реклама успешная, а вторая – нет, ну и предоставьте пути решения по улучшению каждой из них. Вопросы есть?

Среди всех находившихся двадцати шести человек, тишину посмел прервать звонкий голос полного, совершенно не следящего за собой Луки Гранта, который удобно разместился ближе всех к учителю:

– Извините, а какие требования к оформлению работы? – спросил он.

– Очень хороший вопрос! Вы уже люди взрослые и требования будут соответствующие: работа не должна быть меньшее ста и не больше двухста двух слов.

Ему ответили недовольные вздохи.

Негодование быстро заполняло всё пространство в скудных черепных коробках учеников. С каждым мгновением это чувство становилось всё навязчивее и крепче, и вот уже совсем скоро настолько окрепло, что начало походить на металл, но в связи с тем, что никто не смел возразить, металл этот был не крепче ртути.

2

Вытирая руки о фиолетовые штаны

в чёрный крестик, филигранно подчёркивающие его тонкий вкус в моде, светловолосый парень с приятным лицом и горящими зелёными глазами покинул кабинет. Это был Лари Брайан. Он всё это время спал на последней парте, а теперь направлялся к лифту и что-то выискивая. И вдруг его внимание остановилось на жадных расспросах Луки, докучавшим Алекса, который не находил этот разговор хоть интересным, но и сказать об этом не мог:

– Уже знаешь, о чём писать будешь? А сколько планируешь? А начнёшь когда? – нервно засыпал вопросами Лука своего безразличного собеседника.

Не успел Алекс сообразить, что ответить, как за него это сделал подоспевший к ним Лари:

– Хорош грузить этой никому не нужной чепухой. Погнали лучше по пиву вжарим!

– Что сделаем?

– Выпьем, я полагаю – пояснил Алекс.

– Ч-что!?

– Ах да, тебе ещё нет восемнадцати. Эх ладно, всё равно тебя звать не хотел. Алекс, ты как?

– Да это самая важная работа в жизни! Она определяет, всю твою дальнейшую судьбу! – опешил от такого пренебрежения Лука.

– Пфф, говори за себя, умник, – задорно отмахнулся Лари. – Я не настолько отсаженный, чтобы доверить цифрам определять своё будущее. Свою судьбу определю я сам, и никто другой! – Лари сделал на шаг приблизился к Луке.

– Это немыслимо! Ведь каждая мелочь важна: от стиля написания и количества слов, до выбранной темы, – ответил он и немного шагнул назад.

– А я уже выбрал тему, – в эти слова Лари вложил всю серьёзность, какую только смог найти.

– Ну и что же ты выбрал? – высокомерно спросил Лука.

– Всё просто, – он немного нагнулся вперёд, чтобы поравняться лицом к лицу, и со всей серьёзностью продолжил: – радикальных бодипозитивщиков как пример неудачной рекламы средств контрацепции, а вопящих фемок как отличную рекламу аборта, – улыбаясь сообщил он, и, заметив одобрительную улыбку на хмуром лице Алекса, начал смеяться ещё громче.

– Что?! Да как ты смеешь! Тело – это личное дело каждого и…

– Воу-воу, я ничего против не имею и с пониманием отношусь к здоровым проявлением данного феномена, но есть определённая каста дегенератов.

– Да ты сам в десять раз хуже тех, кого осуждаешь! У тебя просто ума не хватает понять…

– Пускай. Просто не надо мне своей волоснёй в морду тыкать и с апломбом доказывать, что ожирение – это нормально. Нет, это болезнь.

– Посмотрим, как ты заговоришь, когда это с тобой случится.

– С лозунгом «Я уродлив, и горжусь этим» пойду покорять публичные дома.

– Ах так? То есть тоже будешь кричать о своей полноте? Ну и чем ты тогда отличаешься от…

– Тем, что я не буду делать вид, что это нормально и меня нужно уважать за это. К тому же я сильно сомневаюсь, что быть толстым – это жесть как удобно и что это осознанный и взвешенный выбор. Болезни не в счёт.

– А ты хочешь, чтобы тебя оскорбляли? Я сильно в этом сомневаюсь. Ты заблуждаешься, потому что совершенно не разбираешься в том, что сам же и говоришь.