Сонька. Конец легенды

Мережко Виктор Иванович

— Вы полагаете, она ведет свою игру?

— Убежден! — Филимонов сжал пальцы рук, хрустнул ими. — Женщина, познавшая овации, лесть поклонников, запах цветов, преследования влюбленных, никогда не откажется однажды пережить такой же успех. Повторить его любой ценой. Хитрость, коварство, вероломность, месть… Да, она будет мстить!

— Вам?

— В том числе. Но прежде всего театру, публике, поклонникам, которые ее забыли, — всем подряд!

Следователь задумался.

— М-да,

уважаемый Гаврила Емельяныч, занятный может случиться спектакль. Только зачем он вам?

— Я, господин следователь, застоявшийся жеребец! Мне скучно в этом стойле! Я жажду скачек! Ипподрома! Ставок! В душе я такой же артист, как и вся эта сволочь, голосящая за кулисами. А может, даже выше! И мне нужен свой сольный выход! Поверьте, я сорву неслыханные аплодисменты. Их никто, кроме меня, не услышит, но они будут ошеломительны!

Гришин то ли с интересом, то ли с опаской смотрел на него.

— Вы станете вводить ее в спектакль?

— Конечно.

— Не раскрывая ее инкогнито?

— До поры до времени. Она сама его раскроет.

— Но при чем здесь я?

— Вы — созерцатель! Со стороны, что свойственно вашей сволочной профессии, вы будете созерцать происходящее. Персонажей будет двое.

— Вы?

— Нет, пока я всего лишь сочинитель. Овации потом. — Директор взял сигару, раскурил ее. — Героиней будет госпожа Бессмертная, героем… князь Икрамов.

— Икрамов?..

— Именно так.

— Рискуете, Гаврила Емельянович.

— Это придаст остроту пьесе!

— Рискуете… — повторил следователь. — Вам ведь известен чин, который занимает Ибрагим Казбекович в Департаменте полиции?

— Безусловно. Но никто, кроме вас, не догадается, что это была постановка.

— А если я нечаянно сболтну?

— Я пристрелю вас, — просто и даже наивно заявил директор. — Мне терять будет нечего.

— Хороша перспектива, — усмехнулся Гришин. — А вам не жаль мадемуазель?.. Ведь она уже в разработке. И любая легализация может стоить ей как минимум свободы.

— Не жаль. Хотя бы потому, что она в свое время достаточно попила моей кровушки, а ныне пытается оставить меня в дураках.

— С чего начнете?

Директор вынул из кармашка жилетки часы, взглянул на них.

— Через час примерно сюда пожалует госпожа Бессмертная, я предложу ей клавир, предоставлю помещение, и она начнет делать свои первые шаги для возвращения на сцену.

— Князь?

— Он приглашен позднее.

— Но их встреча состоится?

— Непременно. И я бы желал, чтобы вы присутствовали при этом.

— Не слишком ли это будет бестактным и нарочитым?

— Вы заглянете ко мне случайно. С князем вы знакомы по долгу службы, с мадемуазель — здесь без комментариев.

И хозяин,

и гость не предполагали, что их разговор от начала до конца слушал бывший артист Николай Изюмов, схоронившийся за тяжелой бархатной шторой, закрывавшей запасной вход в директорский кабинет.

Табба подгадала так, что вышла из дома чуть раньше князя. Чтобы подождать его, нагнулась поправить сбившийся сапожок, и в это время на дорожке появился идущий следом Андрей.

Была она в том же парике, в котором посещала театр, те же очки сидели на переносице.

— Здравствуйте, князь, — со смущенной улыбкой произнесла бывшая прима.

— Рад встрече, мадемуазель, — ответил тот. — Я не сразу признал вас.

— Женщина должна меняться.

— Но не настолько!.. Совершенно другая особа.

— Хуже или лучше?

— Вы всегда прекрасны, мадемуазель.

— Благодарю вас.

— Решили прогуляться?

— Дома скучно, полчаса поброжу по Невскому.

— Вас подвезти?

— Если будете так любезны.

Карета князя поджидала их во дворе в конце пандуса. Андрей помог девушке забраться, после чего с помощью кучера сел сам, и экипаж тронулся.

Привратник Илья поспешно открыл ворота. Лошади вынеслись на Фонтанку и покатили карету в сторону Невского.

— Никак не решаетесь пересесть на автомобиль? — спросила Табба.

— Я консервативен в пристрастиях, — пожал плечами Андрей.

— А мне нравится. Была бы возможность, я бы непременно научилась водить какую-нибудь машину! Особенно на берегу моря!

— Хотите на море?

— Мечтаю. К примеру, снова в Ялту!

— Море есть не только в Ялте.

— Конечно! В той же Одессе!

— В Одессе? — удивился Андрей. — Вам бы хотелось побывать в Одессе?

— Почему нет? Мне лишь бы теплое море!

Князь помолчал, с улыбкой заметил:

— А я, возможно, скоро окажусь в Одессе.

Бывшая прима тихо попросила:

— А мне с вами… можно?

Он грустно улыбнулся.

— Не могу сказать. Я еще сам не до конца все решил.

— Вы опасаетесь, что я стану для вас обузой?

— Скорее я для вас.

— Не понимаю.

Он взял ее руку, поцеловал.

— Дайте мне подумать. Ваше предложение неожиданно и интересно.

— Клянусь, я не буду мешать вам! — искренне воскликнула Бессмертная. — Я безумно засиделась в этих стенах! Поверьте, мне это необходимо!

— Хорошо, я подумаю.

Изюмов нетерпеливо ждал Таббу на дальнем подъезде к театру.

Топтался в волнении и страхе, постоянно озирался и страшно обрадовался, когда издали увидел приближающуюся карету.