Сонька. Конец легенды

Мережко Виктор Иванович

— Идиот, — пробормотал директор и брезгливо махнул. — Ступайте!

Госпожа Гуральник как раз скрупулезно отбирала в овощной лавке фрукты, когда кто-то коснулся ее плеча. Оглянулась, от неожиданности напряглась.

Сзади стояла эсерка Ирина.

— Не признали? — спросила Ирина.

— Почему же? — пожала плечами та, съежившись. — Признала.

— Слава богу, — Ирина огляделась. — Есть разговор, госпожа Гуральник.

— Придется минуту

подождать, — преподавательница музыки расплатилась за фрукты, кивнула мадемуазель. — Я к вашим услугам.

Вышли на улицу, Ирина показала на пролетку.

— Прошу вас.

— Мы должны куда-то отправиться?

— Да, на улице беседовать небезопасно.

— Но у меня дела!.. У меня занятия!

— Придется отложить. Вас ждут товарищи!

— Какие товарищи?.. Кроме тех, кого убили, я больше никого не знала.

— Убили далеко не всех. Остались те, кто желал бы с вами встретиться. Прошу в пролетку.

— Я стану кричать!.. И у вас возникнут проблемы.

— У вас возникнут проблемы не меньшие. Я просто пристрелю вас.

Мадам Гуральник нехотя уселась в пролетку. Ирина зашла с другой стороны, и извозчик тронул лошадей.

Квартира находилась на четвертом этаже довольно неухоженного доходного дома.

На звонок в дверь вышел немолодой господин, молча отступил назад, пропуская гостью и Ирину.

В дурно обставленной гостиной сидел второй мужчина, который при появлении дам приподнялся, слегка поклонился.

— Милости просим.

Ему не ответили. Ирина подвела мадам к одному из стульев, сама же осталась стоять.

Господин, встречавший их, также садиться не стал, ждал начала разговора.

— Я никого из господ не знаю, — сказала Гуральник Ирине.

— Это важно?

— Важно. Я должна знать, с кем надлежит беседовать.

— Вы имеете дело с членами партии, к которой имеете самое непосредственное отношение, — ответил второй мужчина.

Первый господин сделал несколько шагов, остановился напротив учительницы музыки.

— У нас к вам, мадам, несколько вопросов. Постарайтесь отвечать на них честно.

— Это допрос? — возмутилась та.

— Это процедура, которой подвергаются все члены партии. Поэтому первый вопрос: считаете ли вы себя членом партии эсеров?

— Да, я считаю себя членом партии эсеров.

— Следующий вопрос. Вы были свидетельницей расстрела наших товарищей на конспиративной квартире?

— В тот момент меня там не было.

— То есть вы не видели, кто стрелял?

— Я ответила.

— Мадемуазель Бессмертная могла быть тем человеком?

— Мне это неизвестно.

Ирина зашла за спину мадам Гуральник.

— Кто, по-вашему, мог сообщить

полиции, что стреляла именно эта дама? — вступил в разговор сидевший на стуле человек.

— Я, господа, не служу в полиции!

— Полиции также стало известно, что мадемуазель Бессмертная вместе с бароном Красинским готовили покушение на генерал-губернатора города. Кто из членов партии мог, по-вашему, передать такую информацию?

Гуральник поднялась:

— Я не намерена отвечать на дурацкие вопросы!

Ее остановила Ирина:

— Сядьте, мадам, разговор еще не окончен.

— Но…

— Сядьте.

Мадам опустилась на стул, уставилась на сидящего перед нею человека.

— Последний вопрос, мадам, — неторопливо произнес он. — Являлись ли вы агентом полиции, будучи одновременно членом нашей партии? То есть были ли вы двойным агентом?

Женщина медленно, будто во сне, перевела взгляд с одного господина на другого, резко поднялась, бросилась к дверям.

Однако добежать не успела. Девушка нажала на курок револьвера, прозвучал негромкий выстрел, и мадам рухнула на пол.

— Теперь Бессмертная, — сказал сидевший. — Важно опередить полицию.

Прибывшего в Одессу Улюкая на вокзале встречало несколько господ. Были они, несмотря на жару, одеты в тройки, на голове у каждого котелок, в руках для пущего шика — трости.

Улюкай сдержанно и достойно поздоровался с каждым, и все дружной стайкой направились в сторону поджидающих шикарных экипажей.

Вор оглянулся, увидел нескольких господ с характерной выправкой филеров, бросил главному из встречающих:

— Хвост… Что ж вы так неаккуратно?

— Та зря беспокоитесь, — улыбнулся тот, продемонстрировав золотые зубы. — Наши люди. В Одессе ж все покупается. И эти шморгачи тоже не бриллиантовые, купили.

Столичного гостя определили в самую богатую карету, остальные разместились в экипажах поскромнее, и кавалькада неторопливо двинулась к центру города.

В одной карете с Улюкаем сидел главный из встречающих. Вор повернулся к нему:

— Как зовут?

— Сёма Головатый, — ответил тот.

— Ну и какие новости, Сёма?

— Большей частью хреновые. Хотя если пошарить мозгами, то вроде и все семь сорок.

— Можешь яснее?

— А куда яснее?.. За Соню и за ее дочурку все в ажуре — ни в одном из околотков их нема.

— А то, что в газетах пишут?

— Та вы поменьше читайте наши газеты — от них один понос. Наши люди обстучали все тюремные закутки — нигде Сони с дочкой нет. А вот чудака ихнего прихватили. Синежопые водят его по Дерибасовской, чтоб взять Золотую Ручку на живца.