Сонадариум. Полёт Ли
Шрифт:
– Вот ты гандон!
– мне показалось почему-то вполне уместным в тот момент выругаться при начальстве и линейном противнике.
Я обнял =K/Zett= нежно как мог, но она - не один раз проверено - по мне не стреляла. Поэтому я поручил её пока Апокриферу: "Извините, товарищ адельшефт-генерал, мне нужно... Нихера чё-то не получилось...". Я протопал по пыльной траве от забора к этим партизанского вида пригорко-камням.
Дрейк сидел привалившись спиной к огромному валуну и играл с ним в переливания накопленного за день солнечного тепла. Один-в-один со мной, в таком же ослепительно белом герметик-костюме с серебристыми
– Привет, Дрейк!..
Этот перец сидел жопой прямо на магнитной ловушке, которую я едва успел отключить, штоб не отжарила его в задницу, и вид у него был, как у обтрухавшего счастье в носки...
– Крен, ты чего? Ебанулся? Привет!..
– поприветствовал я его и толкнул под жопу ногой, продолжая дрочить натихоря пока солнце не село и кругом тут тепло: мне грезилась мелькнувшая в бусинке Крошка_Йилльли и было по-честному уже всё до звезды...
– Сцуко ты всё-таки, Дрейк...
– пожалился он в ответ.
– Я ж не знал, шо это Гонза-Гиббсон, пиздец!.. Кода теперь восстановят?..
– Та хрен его!..
– я дрочил сквозь штаны и не отвлекался, потому что крошка Йи мне совсем очень нравилась.
– Может совсем никогда!
– Не пизди!!
– он чуть не заплакал, зараза, и я сразу сжалился.
– Ну, а хули ты распулялся по воздуху - чё не видел, де я сижу, де не я?!
– Я думал - фантом!
– Сам ты, бля, фантом - я ш орал!
– Поздно... Я не успел... Дрейк, а его нам таким же точь-в-точки трансформируют, а?
– Трансформируют-трансформируют, сиди уже не пизди, дай спокойно сдрочнуть...
– меня слегка поддостал зеркаливший отражением передо мной Крен вместо чудного образа Йи...
– Чё ты - дрочишь?.. Ни хера ты тут дрочишь! Ох ты, бля, и даёшь!..
– ни с хуя его впёрло как маленького, и он полез ко мне руками в мотню.
– Да ну тебя нах, Крен! За сегодня заёб уже - хватит, скот, бля, да не сщекатисссь!!!
– я отпихивал его нахально-наглые руки пока не надоело: хуй с ним...
– На, держи, хуй с тобой! Чё - добился? Смотри в корне не отломи от неосторожности!
– Хрустальный чего ли?
– он потянул приятно до ломоты хуя на сторону через ткань, попутно ржа надо мной всю дорогу...
И тогда я решил отомстить... Чтобы сразу за всё...
– Ёбанный в рот!
– я впоймал его за хуй в ответ и опрокинул к спинке магнитной ловушки.
– Теперь ты попался, Крен, и я наконец-то скажу всё, что я о нас с тобой думаю!..
Я вжал его коленом в пластидную стенку и колени наши позаезжали друг к другу под пах с ловкостью ляжек профлесбиянок... Хую стало тепло, нормально и хорошо...
– Мы с тобою - два...
Чего я там такого дальше хотел сказать кардинального, я уже больше не помнил: мой рот подбросило по снежной глади его костюма, вдоль шеи к колюче-небритой правой скуле - целовать это наждачное извращение мира прекрасного было, конечно, не столь оттяжно, как целоваться с крошкою Йи, но делать уже было нечего - нас душил и свивал в снежно-нежные кольца вихрь необратимой любви...
Наебавшись как кролики, мы валялись под звёздною ночью среди остывающих валунов и созерцали процесс трансформации Гиббсона
Из-за горизонта подымался фосфоресцирующий спутник-гигант Полымя-Птолемей, воздух ночи над планетой чуть заметно вибрировал от работы атмосферо-отладочных тяг полярно-пирамидальных воронок, и по всей лесо-степной полосе метались треугольниками трассирующих привидений стайки местных конструкторов - термит-светлячков...
Вкладыш
Бер Тольд_В-Инт вышел из своей арт-студии, неожиданно споткнулся на автоматик-дорожке пешеходной трассы и вспомнил, что пора возвращаться….
Бертольд Винт вышел из своего особняка, неожиданно споткнулся на асфальтовом тротуаре и вспомнил, что пора возвращаться - он не был Бертольдом Винтом, его звали Бер Тольд_В-Инт…
Берт Винтер вышел из своего дома на улицу и, случайно споткнувшись на булыжной мостовой, вспомнил, что пора возвращаться - он не был Бертом Винтером, его звали Бертольд Винт…
Берри Виннер вышел из своего излюбленного портового кабака на грязную улицу и, не удержавшись на ногах, рухнул лицом в холодную осеннюю воду раскинувшейся на дороге лужи. Ледяная вода обожгла лицо и отрезвила - необычно и сильно: он вдруг вспомнил, что пора выходить из игры - он не был Виннером Берри, его звали Берт Винтер…
Бэрвин по прозвищу Ледяная Скула вышел из походной палатки своего сотенного командира и попал под шальную стрелу этих затеявших состязания идиотов его же собственного отряда. Взвыв от боли в ноге, он было схватился за меч, но внезапно застыл на месте, как поражённый молнией небесных богов - он что-то вспомнил! Что-то важное и обязательное для него, но никак при этом не вмещавшееся в его черепушку. Из всего приходило на ум лишь то, что он больше не Бэрвин, его зовут Берри, Берри Виннер…
Бэрв Свирепый сидел на скале у входа в занятую его стадом пещеру, когда начался камнепад. Опытный слух Бэрва заслышал его ещё в шорохе первых струек песка, и Бэрв было с предупреждающим всех уханьем рванул к пещере. Но тут его неожиданно ослепило солнце, вспышкой вырвавшееся из-за утёса. Ошеломляющий поток неосознаваемых и неконтролируемых чувств хлынул в голову, заставляя забыть себя и вспомнить что-то совершенно уже непонятное, но настолько могучее, что Бэрв застыл под лавиной несущихся сверху камней. Бэрва Свирепого больше не было в нём - он превращался в грядущего Бэрвина…
Барабулька проворно прошнырнула между двух камней бывших когда-то клыками акулы и замерла от восторга: на открывшемся перед ней солнечном просторе резвились целые стайки подобных ей существ с разноцветными плавниками и оперением. Но пора было плыть наверх - неудержимо звало само солнце, неизвестно куда и зачем…
Болид размером с утёс откололся от монолита поверхности и поплыл в струе огненной лавы по направлению к грохотавшему невдалеке пламенепаду. Пришло время перестать быть каменно-твёрдым болидом и расплавиться в недрах огней…