Сон Смерти
Шрифт:
И сжат в маленькой руке — огромный, кровавый нож мясника.
Глава 15
Моя инстинктивная реакция — бежать.
Но моя первая рациональная мысль — не глупи. Если эта маленькая девочка сорвалась и убила своих родителей, они, должно быть, делали намного хуже, чем закрывали её в шкафу. Почему она пытается убить меня? В этом отношении, как? Она четыре фута ростом; Я могу справиться с ней без проблем.
И если бы я могла справиться с ней, то почему её родители не смогли? Я имею в виду, что люди не умирают в тот момент, когда им наносит удар. Они борются. Я знаю — я не хочу знать, но знаю.
Я думаю о подозрениях, которые я утаивала от Софи в течение последних нескольких дней, — очевидно, я была неправа. Я готова предположить, что Дафна нашла способ убить своих родителей? Разве не имело бы больший смысл то, что она бродила в своей спальне, по понятным причинам, травмированная увиденным, схватила нож, чтобы защитить себя от убийцы, и выбежала, чтобы спрятаться в сарае? Это определенно более вероятно.
Кроме того, очевидно будет больше терапии в её будущем.
Я медленно приближаюсь к Дафне, и она не пытается бежать, прятаться или нападать на меня, или делать всё, что я ожидаю от виновного человека. Но когда я пытаюсь вытащить нож, я не могу так сильно зажаты её пальцы. Она не борется; она просто отказывается отпустить ручку. Я не могу найти способа вытащить его из её рук, не причинив ей вреда — или мне. Она, кажется, не боится меня, но при этом до смерти напугана.
Я не виню её.
Осторожно, чтобы случайно не получить ножевое ранение, я отказываюсь от попытки отнять оружие и просто обнимаю её. Только когда я чувствую, как пропитывается влажность через мою одежду, я рассматриваю кровь, которая теперь покрывает нас обоих. Всё тело Дафни дрожит. Встряхиваясь настолько сильно, что должно быть причиняет боль её маленьким мышцам. Как долго она здесь? Некоторая отдалённая часть меня вспоминает, что сильные дрожи это первичный этап гипотермии.
— Дафни, — говорю я, слегка наклоняя голову, чтобы она могла видеть моё лицо. — Ты помнишь меня? Вчера я приходила к вам домой.
Она смотрит, не видя, несколько секунд, прежде чем кивнуть.
— Я позабочусь о тебе, хорошо? Я обещаю. — Но я знаю, что это не обещание, которое я могу честно дать. — Пойдем, тебе надо согреться.
Её глаза расширяются, и визг, который исходит из её горла, разбивает мне сердце.
— Я не поведу тебя домой, — быстро говорю я, понимая, что она должно быть подумать. Я встаю, поднимая Дафни, всё ещё держа ее на своей груди. Она тяжелее, чем я могла бы предположить. Или, может быть, я просто устала. — Мы пойдём к моей машине, — шепчу я, когда наши лица оказываются на одном уровне.
Она кивает, но её глаза фиксируются на доме, над моим левым плечом.
Я прокладываю себе путь сквозь тонкие деревья до машины, и я благодарна, что на них не очень много листьев. Я получаю жалящую царапину на лице от одной из мертвых ветвей, но, по крайней мере, мы это делаем. После короткого сражения с пассажирской дверью я усаживаю Дафни в кресло и съёживаюсь от мысли о том, какую ложь мне придётся рассказать маме об этом. Но сейчас это гораздо менее важно, чем забота о Дафни.
Я обхожу машину и со стороны водителя проскальзываю за руль, запускаю двигатель и включаю обогрев. Затем я сажусь за сиденье в поисках термоодеяла.
Дафна смотрит на меня.
Это больше, чем немного нервирует, но кто я такая, чтобы судить, какую реакция должна быть у десятилетней девочки после того, как её родителей жестоко убили? Я могу только представить, что вся ночь для неё была настолько запутанной, и я полагаю, есть шанс, что она думает, что я убийца, и теперь я её схватила.
Почему я всегда запутываюсь в таких неприятностях? Почему моя деятельность не может быть похожа на Софи? Ясно и понятно: спаси невинную девушку от насильника и получи его жалкую задницу с возможностью кинуть её в тюрьму. Но нет, я получаю сверхъестественного паразита и жестоких жертв убийства с травмированным ребёнком.
По крайней мере, она жива.
Я завела машину. Я не знаю, куда направиться, в больницу, может быть? Или полицейский участок? Но я определенно не буду слоняться поблизости, чтобы убийца нашёл нас.
Я только начала стартовать, когда полицейская машина поворачивает на шоссе. Он останавливается, в мои глаза бьют лучи дальнего света; Я повернула автомобиль обратно в парк, подняв одну руку, чтобы заблокировать ослепительный блеск.
— Пожалуйста, выйдите из машины, — звучит усиленный голос
Я застыла.
— Выйдите из машины, подняв руки, — говорит голос.
Облегчение граничит с временной паникой, когда я снимаю блок с машины. Почему здесь полиция?
"Мы очень осторожны в вопросах безопасности" Вот что сказала миссис Уэлш. Конечно, великолепный дом с подогреваемыми дорожками будет иметь охранную сигнализацию, которая автоматически вызывает полицейских.
Ну, по крайней мере, мне не нужно беспокоиться об убийце. Объясняя всё это маме и Сиерре, но с другой стороны...
Я выхожу из машины, держа руки в воздухе:
— Дафни, — говорю я.
– Тебе тоже нужно выбраться. Все нормально; мы в безопасности. Это полиция. Они будут защищать нас.
— Положите руки на капот автомобиля.
Я подчиняюсь, но я бы хотела, чтобы они перестали относиться к нам, как к преступникам. На шоссе к полицейской машине тянется автомобиль патрульной службы, красные и синие огни, сверкают через заснеженный двор Уэльсов.
Скоро взойдёт солнце.
— Пожалуйста, выйдите из машины, подняв руки, — повторяет громкоговоритель.
— Она просто маленькая девочка, я думаю, что она травмирована! — кричу я, надеясь, что они услышат меня изнутри своих машин. — Пожалуйста...
Два офицера дорожного патруля выходят из своего автомобиля, с оружием наизготовку.
Ох, нет.
После этого всё происходит очень быстро. Четверо вооружённых мужчин в форме бросились к моей машине, Дафни кричит. Кто-то ещё кричит:
— Нож!
— Подождите! — говорю я, снимая руки с машины моей мамы. — Она дочь. Вам нужно, ой! — Один из офицеров схватил меня за руку, мучительно потянув за собой. — Остановитесь, подождите. Дафни!