Сон и явь. Перепутье
Шрифт:
После его первого предложения я уже смутно понимала смысл последующих его слов.
— Раз хочешь провести с ней время, то, что ты делаешь здесь? Или я перевалочный вариант?
— Так. Стоп, — замечаю, что ему не нравится то, что я сказала. — Давай разберёмся сейчас, чтобы такого разговора между нами больше не возникало.
— Разберёмся в чём?
— В тебе.
— Во мне не надо разбираться. Я чётко сформулировала то, что мне не нравится.
— А мне кажется — надо, так как ты сама плохо осознаёшь свои действия. Ты обозначила свою позицию. Сказала, что любишь другого
— Да.
— Я уважаю твоё решение, не давлю и не перехожу границ. Верно? — говорит он спокойным, умеренным голосом.
— Верно.
— И в какой из этих моментов я отношусь к тебе, как к мусору и перевалочному варианту?
— Я ведь сказала. Когда появляется Вики.
— Так, ладно, поговорим о Вики. Когда умерла Дженни, и всё вокруг пошло вверх дном, рядом оказалась именно она. У неё был тяжелый развод с мужем, и мы нашли отличное утешение друг в друге. Вечеринки, поездки загород, секс — и на этом всё. Ни разговоров по душам, ни желания строить будущее вместе. В тот день на пляже я остался с ней, потому что мы запланировали совместный вечер, и было практичнее ехать с ней. Сегодня, — он замолкает, вычитывая мои эмоции, но я сижу с непроницаемым лицом и внимательно его слушаю. — А сегодня я захотел проверить тебя.
— Что? — удивляюсь, не ожидая от него этих слов.
— Почему ты так реагируешь на нас с ней? Злишься, когда она ко мне прикасается.
— С чего ты взял, что я злюсь? — чувствую, как начинают полыхать мои щёки.
— Я, по-твоему, слепой?
— По-моему это элементарная воспитанность — оставлять людей наедине или отворачиваться, когда они флиртуют друг с другом.
— А, по-моему, в тебе просто играет чувство собственности, — он поддаётся вперёд и смотрит мне прямо в глаза своим пробирающим до дрожи взглядом. — Ты знаешь, что я к тебе чувствую. Знаешь, что в любое время дня или ночи приеду к тебе. И вот когда появляется кто-то, кто забирает хоть немного моего внимания к себе, ты начинаешь злиться.
— Мы друзья. Я не могу злиться на то, что ты уделяешь кому-то внимание.
— Но ты злишься, — ухмыляется в ответ, не сводя с меня глаз. — Ты можешь просто попросить.
— Попросить о чём?
– Как ты говоришь, не флиртовать с кем-то на твоих глазах.
– А за глазами?
— Ну, — он смотрит на меня хитро и продолжает улыбаться. — Чтобы я был тебе верен, мне недостаточно просто дружбы с тобой.
— А если это станет условием, чтобы расположить меня к себе? — решаю подыграть ему и смотрю на него, бросив вызов.
По его реакции вижу, что он не ожидал от меня такого ответа. Он задумывается.
— Ты выдвигаешь мне это условие? — вскидывает одну бровь от удивления.
— О, нет, что ты. Простой интерес.
— Ну вот, когда захочешь выдвинуть мне эти условия, тогда и поговорим, — он касается рукой моего подбородка, что-то вытирает с него и медленно отпускает.
Содрогаюсь от его прикосновения. Чувствую, как тело покрывается мурашками, а внутри от волнения всё натягивается, как тонкая струна.
— Мы договорились? — уточняет он.
Я лишь киваю в ответ, стараясь унять дрожь в теле.
Он отсаживается обратно
— Ты правда перестанешь флиртовать на моих глазах, если я попрошу? — спрашиваю, не удержавшись.
— Правда, — кивает взглядом.
— Тогда я тебя об этом прошу. Мне не нравится за этим наблюдать, — признаюсь ему честно.
Никогда ранее мне не было так сложно быть такой откровенной, как сейчас. Но я понимаю, что мне легче сказать сейчас правду и в дальнейшем жить спокойно, нежели изводить себя постоянным флиртом Итана с другими девушками. Плевать, что будет происходить за моей спиной, главное, чтобы это не видели мои глаза.
— И ещё, — добавляет он спустя пару минут тишины. — Я не был сегодня с Вики. Оставил её у дома и уехал.
Я улыбаюсь ему краем губ. От его признания на душе становится так хорошо.
И почему Лукас говорил, что откровенность разрушает интерес в отношениях? Ведь именно она сближает людей еще сильнее.
Минут сорок мы сидим на полу, разговаривая ни о чём и доедая последние закуски, привезённые Итаном. Именно этого разговора я ждала сегодня по дороге домой, и рада, что он приехал, несмотря на мою обиду. Какими бы странными не были мои чувства, но привыкнув к ежедневному присутствию Итана в своей жизни, я успела соскучиться по нему за дни его отсутствия.
Поняв, что уезжать он не собирается, я встаю с пола и возвращаюсь за компьютер, чтобы закончить обработку фотографий.
— Ты не против, если я продолжу работать? — уточняю у Майера, садясь обратно за стол.
— Давай принесу свой ноутбук, и ты вернёшься на пол работать?
Его предложение сразу приходится мне по вкусу. Внизу намного удобнее, среди разбросанных подушек и еды.
— Было бы здорово, — отвечаю ему без какого-либо стеснения.
Он уходит и вскоре возвращается с ноутбуком. Я копирую на него оставшиеся необработанные фотографии, устраиваюсь поудобнее рядом с Итаном и приступаю к обработке.
В процессе он даёт мне пару советов, как облегчить работу в фотошопе, и я с благодарностью их принимаю. Мы вновь говорим о фотографии, делимся впечатлениями о самых запоминающихся съемках, и я не замечаю, как усталость начинает брать вверх надо мной. Моя голова невольно падает на мужское плечо, а глаза начинают слипаться. И вскоре я засыпаю.
Глава 16
Просыпаюсь я уже в своей кровати, когда за окном светит солнце. Нахожу телефон, чтобы посмотреть время. Полдень. На экране светится оповещение об одном не прочитанном сообщении от Итана. Я открываю его:
— Не стал тебя будить, уложил в кровать. Ключи забрал, оставшиеся фотографии обработал и выслал тебе на почту.
Ещё не до конца понимая, что происходит, встаю с постели. В комнате убрано. Подушки аккуратно сложены на кресле, а пакета из ресторана и вовсе нет. Улыбаюсь. Приятно просыпаться и ощущать заботу о себе.
Набираю номер Итана.
— Добрый день, — слышу бодрый мужской голос на том конце провода.
— Добрый. Спасибо тебе, — оглядываю ещё раз комнату. — Ты и мусор вынес?