Сомнительный клиент

Эндрюс Илона

— Спрашиваю еще раз. Что ты натворил, чтобы так разъярить русских? Обдумай ответ хорошенько: когда я брошу этого милашку на тебя в следующий раз, то не буду торопиться его поднимать.

Лицо Саймона исказилось от гнева:

— Ты мой телохранитель!

— Если выживешь, подашь жалобу. Укрывая информацию, ты ставишь наши жизни под угрозу. Понимаешь, если я сейчас уйду, то просто упущу шанс заработать деньжат. А вот ты умрешь. Я брошу тебя без зазрений совести, а Гильдия пусть засунет себе что-нибудь в задницу и провернет пару раз — мне все равно. Единственное,

почему я все еще тут — профессиональная гордость. Ненавижу работать телохранителем, но я в этом хороша. Поэтому мне совсем не улыбается иметь в послужном списке смерть клиента. В твоих же интересах помочь мне выполнить эту работу в лучшем виде. Ну… Считаю до трех. На «три» брошу Пушистика, пусть позабавится с твоими внутренностями. Он в нетерпении все растребушить и узнать, что же скрывается у тебя внутри.

Сайман просто смотрел на меня.

— Раз. Два. Т…

— Хорошо!

Я запустила руку в рюкзак и вытащила кусок проволоки. Обычно я пользовалась ею для обезвреживания ловушек, но из нее выйдет и прекрасный поводок. Спустя две минуты ендарь уже был привязан к комоду, а я сидела на углу кровати Саймана.

— Тебе известны легенды об острове Буяне?

Я кивнула:

— Мистический остров посреди Океана за Хвалынским морем. Место пронизано магией. Там обитают сказочные создания и некоторые артефакты: Алатырь — отец всех камней; огненный столп; Великий Дуб; пещера, где спрятан легендарный меч-кладенец; Ворон-предсказатель… и другие. Склад забытых вещей для русских сказок. Когда какому-нибудь персонажу нужна волшебная вещица, они плывут к этому острову.

— Давай поговорим о дереве, — прервал меня Сайман.

Я довольно неплохо знала славянскую мифологию, но уже давно о ней не вспоминала, поэтому не совсем была уверена в предмете разговора.

— Символ природы. В корнях живут порождения земли: змея, лягушка… На ветвях сидит ворон-предсказатель. В некоторых мифах говорится, что ствол обвязан железными цепями, по которым ходит черный кот и рассказывает сказки…

Сайман кивнул.

Черт.

— Все дело в этом проклятом коте, да?

— Каждые семь лет на дубе вырастает желудь. Спустя семь месяцев, семь дней и семь часов после того, как упадет, желудь дает трещину и вырастает в Великий Дуб. На самом деле, дерево появляется на семь минут в месте, где в это время находится желудь.

Я нахмурилась:

— Дай-ка догадаюсь. Ты украл у русских желудь, а потом его проглотил?

Сайман снова кивнул.

— Зачем? Так неймется услышать сказку на ночь?

— Кот обладает безграничными знаниями. Семи минут хватит, чтобы спросить и узнать ответ. Задать вопрос может только владелец желудя.

Я покачала головой:

— Сайман, бесплатный сыр только в мышеловке. За все надо платить, даже за знание. Во что тебе выльется этот вопрос?

— Если я получу ответ, цена не будет иметь значения.

Сайман улыбнулся.

Я вздохнула:

— Ответь, почему умные люди порой ведут себя так глупо?

— Потому что мы считаем, что знаем как лучше. Думаем, что наш интеллект дает нам дополнительные

привилегии и позволяет использовать самый выгодный из шансов. Поэтому-то талантливые математики пытаются обчистить казино, а молодые амбициозные маги заключают сделки с силами, которые не могут удержать в узде.

Ну, он ответил на мой вопрос.

— И когда желудь должен устроить маленький Большой Взрыв?

— Через четыре часа и сорок семь минут.

— Чтобы его вернуть, волхвы разберут этот небоскреб по камешку, а я твоя последняя надежда?

— Очень верная оценка ситуации. Я просил, чтобы мне дали лучшего из имеющихся сотрудников.

Я вздохнула:

— Все еще хочешь тот бутерброд?

— Очень.

Я направилась к двери.

— Кейт?

— А?

— Ендарь?..

Я повернулась к Сайману:

— Почему тебя сковали?

Сайман скривился:

— Из-за желудя мне тяжело контролировать свои магические силы. Он принуждает меня постоянно менять форму. В большинстве случаев мне удается отделаться небольшими метаморфозами, но время от времени желудь берет верх, и деформации становятся ощутимыми. Джина Кастор вошла в один из таких моментов. Боюсь, я бился в конвульсиях, поэтому помню все крайне смутно, но мне кажется, в тот миг я мог похвастаться почти сформированной одной грудью и тремя руками. Джина приняла это близко к сердцу. Странно, учитывая ее досье.

— Досье?

— Я очень внимательно изучил всех телохранителей, — объяснил Сайман, — и выбрал три команды. Первая отказалась взяться за работу, вторая не смогла из-за ранений. Кастор и Родригез были третьими в этом списке.

Я вернулась к кровати и заглянула под нее. Они приковали Саймана обычным маленьким замком. Я не особо сильна во взломе, но мне повезло: оглядевшись по сторонам, я увидела ключ на комоде. Почти пять минут ушло на избавление от цепей.

— Спасибо. — Он встал, почесывая грудь, испещренную красными отметинами. — Могу я поинтересоваться, почему?

— Никто не должен умирать, прикованным к кровати.

Сайман потянулся. Его тело начало раздуваться, извиваться, раздаваться вширь и наливаться мускулами. Я предпринимала отчаянные попытки не блевануть.

Послышался щелчок. На меня смотрел огромный, идеально сложенный мужчина. Темные волосы обрамляли волевое лицо. Любой культурист обзавидовался бы. Если бы не раздутый живот.

— Эта попытка лучше предыдущей? — поинтересовался Сайман.

— Теперь тебя стало больше, а значит, и работы прибавилось. В остальном ничего не изменилось.

Я пошла в гостиную. Он последовал по пятам, на ходу прихватив со стула роскошный халат.

В дверях комнаты Сайман остановился.

Трупы ендарей растеклись зелеными лужами. Над ними поднимались тонкие стрелки изумрудного мха, кудрявые побеги папоротника и чуть проросшая трава.

— Ендари насыщают лес, — пояснила я.

Сайман указал на полностью покрытый зеленью ковер:

— Сколько их было?

— Несколько. Я сбилась со счета.

Его пронзительные глаза, внимательно изучали мое лицо.