Сомнительное развлечение

Костин Андрей

— Я за рулем, — напомнил Юрасов.

— Походишь один день пешком, — отрезал Род.

Остановились возле ларька и некоторое время изучали этикетки.

— Возьмем греческий коньяк, — предложил Родион, оглянувшись на Юрасова.

— Какой идиот станеть это пить? — поинтересовался тот.

— Не я один, — хмыкнул Род. — Говорят, от него аллергии не бывает.

— Первый раз слышу подобную чушь!

— Неужели? — лицо Родиона приобрело странное выражение, словно он только что проглотил рыбью кость.

— Ты

не против, я куплю? — предложил он, и, наклонившись к окошку, протянул деньги. — Где тут у вас можно спокойно посидеть на свежем воздухе? — тихо спросил он у продавца, — Какой-нибудь парк отдыха и развлечений имеется?

— Парк юных пионеров, — молодой парень подмигнул. — Погода сегодня плохая, так что вам никто там не помешает, — и объяснил, как доехать.

По пути сыщик Юрасов настоял на том, что закуску купит он.

День оставался пасмурным. Туман рассеялся, когда солнце поднялось выше, но и трава, и ветви деревьев, и дощатый настил карусели, на которой они устроились, казались влажными.

— Значит, Бруно покончил с собой, — как о бесспорном факте сказал Родион, закусывая куском грубо нарезанной колбасы.

Сыщик кивнул.

— А жена опознала в нем своего мужа, — подытожил Родион.

— Она знала приметы покойного, — сыщик понюхал кусочек бородинской чернушки и отправил его в рот. — Представляешь, как это делается? Ах, это мой муж, говорит женщина, рыдая. А по каким приметам вы это определили, спрашивает тот, кто проводит опознание. У него родинка на правой ягодице и шрам от аппендицита, сообщает жена.

— Но она ведь должна знать подобные приметы?

— Конечно. Для этого и понадобился патологоанатом. Он проводил вскрытие и знал, где у неопознанного трупа находится родинка или татуировка.

— А фотография?

— Какая фотография? — переспросил Юрасов.

— Могли попросить фотографию мужа.

— Конечно, — сыщик кивнул. — Но если человек не фотографировался последние лет двадцать-тридцать, разве это преступление? А документы пропали вместе с ним. Безутешная «вдова» могла даже принести какую-нибудь детскую фотографию покойного. Кто там у нас в ванночке сидит? — он хмыкнул.

— Интересно, кому первому в голову пришла такая идея? — задумчиво произнес Родион.

— Как кому? Мужу или жене?

— Нет. Кому первому: Бруно Ковальскому или Валентину Семеновичу? Потому что один из них занялся плагиатом: попросту украл идею у другого.

— При чем здесь Бруно? Бруно ведь жертва, — Юрасов недоуменно посмотрел на собутыльника.

— У меня на этот счет другое мнение, — Родион принял самодовольный вид. — Могу сообщить, если интересуешься.

— В принципе, мне необходимо было найти Бруно, так что миссия моя исчерпана, — Юрасов отщипывал по кусочку от буханки и отправлял в рот. — Но было бы любопытно услышать, что там тебе взбрело

в голову.

— Для этого надо взглянуть на город с высоты птичьего полета.

— Что за чушь?

— Вовсе не чушь, — Родион сделал вид, что обиделся. — Не хочешь, так и не слушай.

— Ладно, ладно, — согласился мужичок. — С птичьего, так с птичьего. Только где мы его возьмем, этот птичий?

— Заметил у входа в парк колесо обозрения?

— Ну?

— Поднимемся на нем.

— Не думаю, чтобы оно работало.

— Наверняка найдется какой-нибудь служитель, — Родион достал бумажник. — Мы заплатим за целых десять кругов.

— А не вытошнит? — поинтересовался сыщик.

— Дело того стоит.

— Хочешь сказать, что мы на этом колесе что-то увидим?

— Все, — серьезно сообщил Родион. — Мы увидим абсолютно все. — Не нравится мне эта затея, — мужичок заелозил на сиденьи люльки, когда они поднялись достаточно высоко, и служитель, который запустил колесо, стал похож сверху на вбитый в землю гвоздик. — Показывай скорее, что собирался.

— Минуту терпения, — Родион театрально взмахнул рукой. — Несколько слов предыстории. Жил-был человек, который взял деньги в долг и не хотел их отдавать.

— Ты имеешь ввиду мужа твоей знакомой? — перебил мужичок.

— Я имею ввиду предполагаемого преступника, — пояснил Род.

— Так вот, человек этот думал-думал, думал-думал, как бы ему и живым остаться, и деньги не отдавать. И надумал. С мертвых ведь долгов не спрашивают…

— Я знаю, что и у Бруно были долги, — кивнул сыщик.

— Конечно, знаешь.

— Меня ведь направили сюда, чтобы я разузнал, как заставить его эти деньги вернуть. Ты полагаешь, он покончил с собой из-за долгов?

— Если станешь и дальше перебивать, вообще ничего не узнаешь, — пригрозил Род. — Так вот, человеку самому умирать не хотелось. Он и придумал, что надо выдать какого-нибудь неизвестного никому покойника за свой труп. А каким образом — ты только что сам рассказал.

— И для этого мы поднимались на такую высоту? С твоим Валентином Семеновичем и на земле все ясно было.

— С Валентином — да. А вот как быть с сыщиком Юрасовым?

— Что ты имеешь ввиду?

— Каким образом он оказался в гробу, который мы вскрывали сегодня утром?

Мужичок уставился на него.

— Он пришел к тебе, Бруно, со своими проблемами, верно? — спросил Род. — И тут ты понял, что это как раз тот случай. Не знаю, каким образом ты уговорил его покончить с собой. Во всяком случае, судя по тому, что я о нем узнал, это было не так трудно, верно? А потом ты решил сыграть его же самого, и таким образом опознать труп несчастного сыщика как колдуна Бруно. Я понятно излагаю?

Мужичок сидел неподвижно, вцепившись в поручни так, что побелели костяшки пальцев.