Сомнамбула
Шрифт:
Иногда один из игроков совершает непредусмотренный правилами ход. Он бросает металлический шарик не на игровой стол, а в отверстие желоба, уходящего наверх. Первый бросок обычно неудачен, шарик срывается вниз, но на второй-третий раз он поднимается по желобу вопреки всем законам физики и выскакивает на поверхность. Игра продолжается с того же места, игроки находят шарик там, где он был до нарушения правил, и не замечают разрыва.
Наверху броски мимо игрового стола проявляются в виде катастроф, имеющих массовый характер. На индивидуальном уровне они не
„В стеклянной трубке две руки, тянущиеся вверх, похожие на бледные растения, лишенные солнечного света. Нужно угадать правильный вариант, но есть только одна попытка. Если вы схватите не ту руку, то сами окажетесь под землей“».
(33)
«Дом занят регулярными частями. Два верхних этажа ярко освещены, окна горят все до единого. Из укрытия не видно, что они там устроили: бальную залу или погром. В небе оранжевое зарево. Наступила хрустальная ночь.
По парковой дорожке движется колонна военных. Полуобнаженные, с совершенными телами, они проходят мимо нас. Кажется, их лепили по одному образцу. Затаившись в кустах, мы видим, как они по очереди сходят в яму в центре нашего бывшего сада (там, где росла высокая ель, которую мы наряжали под новый год) и появляются с крупными младенцами на руках. Вот в чем секрет их неистребимости — каждую ночь они удваивают свою численность. Если бы наши командиры знали это раньше… Тогда люди сдавались бы без боя, говоришь ты.
Выходит, все к лучшему. Хорошо даже то, что мы не сможем рассказать об увиденном, — парк охраняется и пути назад отрезаны.
Мы пытаемся смешаться с батальоном смерти и войти в дом. Никто не замечает, что мы совершенно не похожи на хозяев и с нами двое взрослых, тепло одетых мальчиков. При входе нас ощупали (они слепые?!), старшего сына поменяли на крепкого белокурого младенца. Пока мы поднимались по лестнице, он незаметно убил младшего. Жажда убийства у них в крови».
(34)
Я знаю, подобные сны пусты и ровным счетом ничего не означают. Страшный сон — летучий голландец в ночном пространстве. Ему все равно, в какую сторону двигаться, потому что для него нет непроницаемых стен. Запотевшее стекло становится временно непрозрачным. Страх выходит изо рта как пар. Мы прячемся в зимнем саду и ждем, когда наступит ночь, чтобы незаметно пробраться домой.
* G2 13 начало таксона ветви
новая тема
A.: Коллеги, у меня впечатление, что нам подсунули фальшивку.
B.: Неудивительно. Ложные ответвления — типичный компонент сновидного мира.
A.: Неужели она думала обмануть нас таким простым способом.
B.: Простые способы — самые эффективные. Следовало бы подумать, где именно нас обманули. Меня не оставляет ощущение, что перед нами развертывается нарочито эпатирующая картина, в которой выдержаны все требования жанра — трупы, детективы, шпионы, свои и чужие. Хотя, должен
А.: Господин И., а нет ли темы попроще, в самом деле, чем это антирождество. Что-нибудь женское, кошечки-собачки, а?
И.: Сколько угодно, господа.
Конечно, кошки. Страшнее кошки зверя нет, особенно если она живет в доме переменной этажности. У нее семь жизней, и она выставлена в анатомическом театре. Что — живая? А кто ее знает. Еще есть аквариум с протухшими рыбками (в чулане) и целое семейство мутантов крайне отталкивающего вида.
«В запущенном аквариуме идет активное видообразование. Каждый день на свет появляется с десяток новых существ, которых никто не классифицирует, потому что между ними нет ни малейшего сходства. Кажется, они способны вынести любые природные или техногенные катаклизмы и заполнят весь дом, только дай волю. Выжили нас на мужскую половину, скоро и отступать будет некуда.
Мама отказалась покидать свою комнату, сославшись на нездоровье. В моем возрасте, сказала она, поздновато менять среду обитания.
Спустя некоторое время мы все-таки решились ее навестить.
Полочка для лекарств над ее кроватью заполнена существами, представляющими собой помесь морского конька и металлического ерша для мытья посуды. Они повсюду — в постели, в цветочных горшках, в тапочках, в карманах халата, даже в стакане с водой. Мама держит еще одно чудище на коленях и, глядя на дверь, поглаживает его по голове. Мне кажется, я слышу мурлыканье. Они очень умны, говорит мама, и очень печальны. Их никто не любит».
(35)
«У меня две кошки. Одна самая обыкновенная, у другой левый бок похож на ковровый узор, длинные павлиньи глаза, пятна, потеки. И глаза у нее тоже павлиньи, злые. Я беру ее на руки, стараясь не прижимать к себе.
Приходит соседка, отряхивает шапочку и пальто. На улице валит снег.
Я говорю, что давно не была на улице».
(36)
«Невысокие сосны, поляна в горах, пахнет смолой и мятой, на краю обрыва колючий кустарник, под ним где-то далеко — море. В траве, свернувшись калачиком, спит медвежонок.
На дальнем краю поляны появляется группа взрослых медведей. Один из них, встав на задние лапы, оглядывается вокруг. Его взгляд останавливается на мне. Это ничего не значит, у медведей слабое зрение. Некоторое время он смотрит в моем направлении, а затем исчезает в высокой траве.
Ясное, неподвижное утро. Море пусто до самого горизонта.
В воскресенье никто не ловит рыбу».
(37)
«Статья из энциклопедии.Рыба без головы (голова как атавизм).Продолжительность жизни у этого вида рекордно высока. Ее легко поймать голыми руками. Она держится стаями, но не реагирует на внешние стимулы и не пугается ловца, так как не видит его тени.