Солярис
Шрифт:
Слова лились из меня нескончаемым потоком. Я начала с нашей первой встречи, попутно, упомянув о ссоре с папой, затем перешла к первому свиданию и тому, как Алек спас мне жизнь. Затем последовала история его исчезновения и появления, второго свидания. Бабушка выглядела спокойной. Время от времени, когда я отхлёбывала очередную порцию чая, она могла задать какой-нибудь вопрос. Чтобы лучше понять ситуацию. Я не скупилась на эпитеты, описывая всё как можно ярче и ближе к моим собственным чувствам.
Когда Любона Ванифатьевна наливала себе третью чашку чая, мой рассказ перешел к свиданию на крыше. Я была приятно
Её очень тронуло то, что Алек не спешил со мной сближаться. Бабушка назвала это «благородством джентльмена, что так редко можно встретить в наши дни», чего скрывать, от этих слов у меня на душе немного потеплело.
Потом я рассказала, ей о ситуации с Максом и драке на парковке. Хотя это сложно было назвать дракой, ведь удар был один и довольно четкий. А затем моя история подошла к клубу «Гремучая змея». По поводу жуткой банды бабуля ничего не высказала, видимо, посчитав их недостойными расточительства её слов.
Наконец, моя история приблизилась вплотную к нашей последней встрече на крыльце, когда Алек пригласил меня на приём в собственном особняке, к присланным им подаркам. Стоит отметить, что мою реакцию на гребень она не разделила.
— Ну и зря, — фыркнула она. — Грех отказываться от таких подарков.
Если быть честной, сейчас я даже не знала, где эта заколка. В последний раз я видела гребень, когда хотела выбросить его в грязное болото, потом же окончательно забыла про подарок. Скорее всего, он пылится на дне голубенького клатча где-то в моей комнате в Солярисе.
Когда мой рассказ подступил к роковому вечеру, я отставила чашку в сторону и стала говорить, сплетя пальцы в крепкий замок. Мои ладони вспотели от волнения. И всё же я продолжала говорить без перебоев.
Повторяя каждую деталь того дня, я вновь захотела разрыдаться. Но уже попросту не могла. Казалось, за все эти дни я и так выплакала годовой запас слёз. Причём такой, что мой внутренний солёный пруд пересох.
Историю о Катерине бабушка встретила с серьёзным, задумчивым выражением лица. На какое-то мгновение мне даже показалось, что ей тоже грустно. Но это ощущение пропало также быстро, как появилось.
— Теперь ты всё знаешь, — выдохнула я.
Бабушка молчала, но чуть позже произнесла:
— Да, ситуация неприятная. Теперь я понимаю, почему ты так переживаешь. Хочешь — верь, хочешь — нет, но много лет назад я была в очень похожем положении.
— Ты? — мои глаза округлились от удивления.
— Угу, — кивнула она, отхлёбывая чай.
— Но, но как это было? Расскажи! — меня переполняли ужас и любопытство, одна мысль о том, что бабушка пережила что-то подобное, волновала меня не меньше, чем произошедшее между мной и Алеком.
Любона Ванифатьевна вновь задумалась, словно решая, стоит ли доверить мне свой рассказ. Через минуту она мне прямо так и сказала.
— Знаешь, поначалу я не хотела тебе говорить. Но сейчас понимаю, что тебе нужно это услышать, просто для того, чтобы в полной мере оценить мой совет.
Я напряглась, боясь представить, что она расскажет дальше.
— Когда мне было шестнадцать, я отправилась на всё лето в гости к своей тётке. Она была единственной сестрой моей матери и жила одна,
Ты, наверное, знаешь, что после окончания войны, во многих городах стали открываться военные базы для обучения будущих солдат и восполнения армии?
— Знаю, — кивнула я, припоминая что-то подобное из курса европейской истории, пока бабушка отхлёбывала чай.
— Рядом с Олардо как раз основали такую. Она находилась в глухих лесах, отчего наш маленький английский городок оказался самым близким пунктом цивилизации. И так уж завелось, что стоило молодым солдатам дождаться выходного дня, как они заполоняли весь город.
Еще в Олардо у меня были друзья — миловидная рыжая девушка Мишель и бойкий смешливый парень Айрис. Разумеется, к моему приезду они знали все любимые заведения юношей в форме.
Подобных мест оказалось несколько, но самым излюбленным был просторный бар-клуб «У Джека». Чего скрывать, меня саму давненько привлекало это место. Каждый вечер выходного там проводили танцы, напитки лились рекой, а музыканты играли так громко и весело, что дыхание перехватывало.
Я мечтала попасть в это место со своего первого приезда к тёте, но ребят младше шестнадцати в клуб не пускали. Теперь понимаешь, как сильно я радовалась, когда узнала, что не только попаду в это чудесное место, но и встречу там много красивых юношей?
— Могу себе представить, — усмехнулась я.
— Когда настал долгожданный выходной, мы с Мишель собирались весь день. Я надела своё любимое красное платье. Прическа, туфли, помада — всё по высшему разряду. А потом мы отправились в клуб.
До сих пор помню своё первое впечатление. Внутри это место оказалось еще более живым и громким, чем казалось снаружи. Тут и там сновали красивые девушки, многих из них сопровождали кавалеры, большую часть которых составляли парни в зеленой форме. Часть ребят сидела за столами, кто-то выпивал, кто-то играл в карты и смеялся. Но все оставались в неизменно хорошем настроении.
Первую половину вечера мы — я, Мишель и Айрис — безостановочно танцевали, пока у всех троих не сбилось дыхание и не закружилась голова. Когда разговор зашел о прохладительных напитках, я вызвалась быть курьером и отправилась прямиком к бару. Стоит заметить, что людей там было не меньше, чем на танцполе. Так что мне пришлось изрядно попотеть, чтобы пробиться к первому ряду.
Стоило достичь своей цели, как меня настигла волна разочарования, ведь бармен оказался на другом конце стойки, и, казалось, обслуживал всех, кроме меня. Целых десять минут я пыталась привлечь к себе его внимание: размахивала руками, кричала, но всё было безуспешно. А потом… потом я услышала тихий смех у себя за спиной. Обернушись, я встретилась взглядом с золотисто-карими глазами молодого мужчины. На нём тоже была зелёная униформа, но выглядел он немного старших своих собратьев по армии. Его лицо было загорелым, а волосы имели цвет каштана. В руке незнакомец держал полупустой стакан чего-то крепкого, но, несмотря на внешнюю беззаботность, его взгляд был полон тоски.