Соловей
Шрифт:
Мика начинал понимать, чем она покорила Мэгги.
— И что именно ты предлагаешь?
Зрачки ее глаз расширились и потемнели.
— Позволь мне написать статью о фонде, плюс рассказать во всех подробностях о том, что случилось с тобой в Колумбии, чтобы все прочитали статью и, надеюсь, положить конец спекуляциям на эту тему. А их, уж поверь, очень много. Покажи им себя настоящего; укажи им правильный путь, а не на боль, с которой ты борешься в одиночку. Если я все сделаю правильно, ты вернешь свою жизнь. И если ты тот, на кого я надеюсь, то, возможно, мы сможем подружится.
Он не верил ни единому
— Вообще-то это похоже на правду, и я умею вынюхивать лжецов лучше многих, — это необходимое зло в бизнесе, — но репортеры лгут, зарабатывая на жизнь. Ты мастер манипулирования? Я спрашиваю, потому что ты совершенно другая. Не такая, как в твоем резюме, которое я читал сегодня днем.
Она откинулась назад и опустила взгляд на свои пальцы.
— Я не умею врать, это правда. Я открываю рот, и наружу вываливается настоящая правда. Одна из причин, по которой я до сих пор сижу в подвальной каморке.
Внезапно он почувствовал себя ублюдком. В ее голосе послышалась уязвимость, которой он задел своими неуклюжими руками.
— Если это правда, то тебе, должно быть, тяжело удержать друзей.
Он говорил по собственному опыту. Микей никогда не сталкивался с правдой, потому что ложь давала ему все, что он хотел. В тюремном лагере он дал себе слово изменить эту свою черту.
— Если не считать за в жизнь пару лучших друзей, которые ценят мою искренность, у меня их нет.
Когда она подняла взгляд, ее губы приоткрылись, а щеки вспыхнули, она добавила:
— Вероятно, мне следует упомянуть, что я не завожу никаких отношений ни с красавчиками, ни богатыми плейбоями, несмотря на их внешность и обаятельность)
— Ты так говоришь, как будто я попросил тебя помочь мне проверить прочность моего стола. — Он похлопал по поверхности, разложив несколько предметов по краям, чтобы посмотреть, что она будет делать. Как и она, он умел читать людей и использовать их в своих интересах.
— Ты по-своему флиртуешь, даже если намекаешь на обратное. — Если бы она увидела, насколько глубоки его шрамы, она бы изменила свою тактику.
— Я не флиртую. — Несколько мгновений она наблюдала за его движениями, постукивая своими зелеными кроссовками.
— Я просто даю понять, что не заинтересована в том, чтобы стать еще одной зазубриной на столбике твоей кровати.
В ее голове творилось нечто большее, чем она показывала. Она играла с ним, и он заставлял ее признать это, выводя из себя — в этом он был мастером.
— Скажи, — сказал он, не пытаясь сгладить снисходительность в своем тоне, — ты избегаешь косметики и высокой моды в знак протеста против эпохи пластмассовых женщин или потому, что не знаешь, как это все использоваться?
Она от удивления открыла рот.
— Я остаюсь собой, берешь ты меня или нет, придурок. Я не стремлюсь произвести на кого-то впечатление своей внешностью. Я оставлю о себе в этом мире свой след своими поступками и ценностями. — Она откинулась в кресле и скрестила руки на груди. — А ты как собираешься оставлять свой след?
Он нахмурился, изучая ее сжатые губы и приподнятую бровь, ненавидя себя за то, что судорожно ищет ответ на ее вызов.
— Я думал, это очевидно.
Она была смелой и настойчивой — два качества, которые он не часто встречал в представителях противоположного пола.
Проводя большим пальцем по мышке, он представил себе изящные
— Прежде чем я приму решение о том, давать или не давать это интервью, я хотел бы узнать несколько вещей, — сказал он.
— Конечно. Без проблем, спрашивай.
Вместо того чтобы, как он ожидал, она сильнее заерзает, Дарси подтянула колени и обняла их, упираясь пятками кроссовок на край сиденья. Странный поступок для взрослой женщины. Его забавляло, что он заставляет ее нервничать.
— Ты сказала, что люди строят догадки о том, что со мной произошло. Я хочу знать твою теорию. — У журналистки было более буйное воображение, чем большинство других, и ему нужно было знать, не перепутали ли она факты в своей милой голове.
— Я стараюсь не строить догадок, — сказала она, но он ей не поверил. — Ты поехал в Колумбию в командировку, и тебя схватили. Наверное, не то место и время.
Он положил руки на стол, когда она наклонилась к нему, вглядываясь пристальнее, чем ему хотелось, словно пытаясь заползти в его темноту вместе с ним.
— И что потом? — спросил он с сердитой дрожью в голосе.
Опустив веки, она покачала головой, будто видела его воспоминания и отгоняла их.
— Потом ты что-то увидел, что-то сделал или с тобой что-то сделали, и из-за этого ты потерял частичку себя. Вместо того чтобы забиться в угол и ждать смерти, как поступило бы большинство из нас, ты набрался смелости, схватил всех своих товарищей по плену и убрался к чертовой матери. — Она наклонила голову, рассматривая его под другим углом. — Я не знаю, кто вернулся из той поездки, но это был не тот парень, у которого завоеваний больше, чем у Александра Македонского, и который часто появлялся в клубах с горячей блондинкой в одной руке и бутылкой выпивки в другой. До отъезда у тебя был сомнительный моральный кодекс в бизнесе и развлечениях, а теперь вся твоя энергия уходит на помощь другим. Моя теория, мистер Лейн, заключается в том, что ты — Железный человек только без шикарного красного костюма.
Стараясь не разжать пальцы в сжатых кулаках, он сказал:
— Я не герой, так что, если тебе нужна именно такая история, ты ее здесь не найдешь. Никто не сможет понять, что на самом деле произошло в тот день, особенно ты.
— Именно по этой причине я здесь.
Желая скрыться от ее пристального взгляда, он развернул свой ноутбук на столе так, чтобы она могла видеть, как страница ее блога все еще была открыта.
— Ты изложила свою теорию обо мне, теперь моя очередь. Я пытаюсь сопоставить женщину на этой фотографии с тобой. Невинная, беззаботная улыбка, оптимистичная. За десять минут до твоего прихода я пролистал посты. Четыре года назад ты размышляла о мечтах и книгах. Твои более поздние статьи проникновенны и проницательны, но в середине есть период, когда ты писала о том, как современные коммуникации разрушают устои общества.