Солнечный зайчик
Шрифт:
Меня всю трясет. Голова вот-вот взорвется, сердце стучит так, что кажется, будто слышно на весь дом. Медленно разжимаю пальцы, прохожу к кровати и падаю на нее, как мешок с мукой. Что делать?
Получается, Грегори благороднейший человек с огромной душой и незапятнанной совестью. А я обманщица, интриганка, не способная видеть дальше своего носа. Почему сердце не подсказало мне, что надо прислушаться к тем ощущениям, что подарил его взгляд тогда, при нашей первой беседе? Почему я предпочла забыть их, утопить в море сиюминутных впечатлений и жалких рутинных забот? Почему не отдавала себе отчет
С трудом переворачиваюсь на живот – ноги и руки отказываются слушаться, вдавливаюсь лицом в подушку и вцепляюсь руками в деревянную кроватную спинку. На душе до того гнусно и мрачно, что нет сил даже плакать.
Какое-то время лежу не двигаясь. Потом медленно разжимаю пальцы и хватаюсь за голову. Как мне быть? Грегори должен, непременно должен, знать и мою историю, хоть и не исключено, что она станет для него сокрушительным ударом. Иначе нельзя. Если я смолчу теперь, прикинусь, что в самом деле просто раздумывала над его словами целые полгода, а потом решила наконец, что он мой единственный, правда все равно когда-нибудь всплывет. Я сама же проболтаюсь – случайно или в сердцах. Так будет намного хуже – Грегори этого не вынесет.
Я должна с ним поговорить. Завтра же.
А что потом? Сможет ли он понять и простить? Станет ли доверять мне в будущем? Не разочаруется ли в жизни настолько, что отбросит всякие мысли о женитьбе? Да что там женитьба! Не сломается ли, не падет ли духом?
Замираю, слушаю неистово бьющееся сердце. И глубже вдавливаюсь в кровать под тяжестью убийственного отчаяния. Конечно, он разочаруется. Не захочет меня знать. Что будет со мной? Смогу ли я вернуться к прежней жизни и по-старому болтать о глупостях с Джосс, дарить улыбочки знакомым в баре, довольствоваться обывательскими утехами?
Нет, нет! Я задохнусь, если снова уйду от природы, и не представляю, как буду жить без него…
Нет, нет, нет! В остервенении бью руками по подушке и проклинаю саму себя. Я одна во всем виновата, мне и отвечать. Снова замираю, зажмуриваюсь и представляю себе, с какой благодарностью приняла бы откровения Грегори, если бы совесть была чиста. Если бы, соглашаясь быть с ним, я думала не о деньгах, которыми должна выручить подругу, а о нем самом, о жизни с ним…
Позволяю себе помечтать, но грезы выходят блеклые и не греют сердца. Надо бы уснуть и обдумать все завтра, на свежую голову, но сон, будто нарочно, никак не идет. Переворачиваюсь на бок, надеясь, что так будет удобнее, потом на другой и так бесконечно. Но мне не становится удобнее – одеяло, еще вчера столь нежное и теплое, кажется колючим, а матрас напоминает сложенные одна к другой неровные доски.
9
Просыпаюсь с тяжелой головой, с трудом раскрываю глаза и смотрю на стенные часы. Половина одиннадцатого! Я никогда не вставала здесь так поздно. Впрочем, прошлой ночью провалилась в темную бездну сна лишь на рассвете. Неудивительно.
В душе пробуждается гирлянда воспоминаний. Сначала сказочно упоительных, потом таких, от которых хочется снова уснуть и спать лет десять подряд, пока не выцветут строчки на белых листках памяти. Натягиваю на голову одеяло,
Трубку я держу отключенной, чтобы никто не мешал отдыхать, особенно коллеги, которые вечно нуждаются в советах и подсказках. Сразу по приезде я позвонила Генри, уверила его, что все идет отлично, и рассказала, где находится ферма. Потом дня через три снова включила телефон и просмотрела сведения о поступавших звонках. Мама пыталась связаться со мной дважды. Я тотчас перезвонила ей и объяснила, что мне пришлось на некоторое время уехать. С родителями нам повезло. Они не изводят нас нотациями, всегда оставляют за нами право решать самим, как поступать, и не мучают лишними вопросами. Мама тотчас поняла, что посвятить в подробности я ее пока не могу и что, если захочу, непременно расскажу обо всем позже.
Больше всего звонков было от Джосс. Может, я неправильно сделала, что исчезла, не предупредив ее, но открывать ей правду уж очень не хотелось, а достойной лжи не пришло на ум. К тому же она мгновенно поняла бы, что я хитрю.
Включаю телефон, и он тут же заливается мелодией из «Завтрака у Тиффани». Снова Джосс! Смотрю на трубку в нерешительности. Ответить и обо всем рассказать? Может, подруга поможет советом, по крайней мере подумаем вместе, как теперь быть? Она ведь в этой истории сыграла немаловажную роль, можно сказать стала зачинщицей. Впрочем, сваливать на нее вину я не намерена. Основная ответственность на мне, как ни поверни…
Но поймет ли Джосс? Хватит ли ей чуткости, душевной тонкости, терпения, чтобы выслушать? В сомнении качаю головой.
Телефон звонит и звонит. На мгновение-другое умолкает и вновь затягивает изрядно надоевшую мелодию. Теперь Джосс знает, что я слышу звонок, по крайней мере что мой сотовый включен. Представляю, что, если не отвечу, буду вынуждена теперь же подняться, принять душ и выйти из комнаты… А там Грегори со своим пронизывающим вопросительным взглядом. Ждет объяснений.
Нажимаю на кнопку.
– Алло?
– Ким! Наконец-то! – кричит мне в ухо Джосс.
– Эй, нельзя ли потише? – бормочу я, с опозданием сознавая, что совершила непоправимую ошибку.
– Где ты?! Куда запропастилась?! – требовательно и возмущенно спрашивает Джосс. – Я звонила твоим, они отвечают загадками.
– Послушай, тут такое дело… – растерянно произношу я. – Вышло так, что…
– Ты с ним! – победно и с нотками злобы восклицает Джосс. – С Гнусом! Вчера его не было в баре. Я сразу догадалась!
– Джосс! – От ее «Гнуса» у меня все вскипает в душе. Знала бы она, насколько не подходит ему эта дурацкая кличка. Если бы только знала…
– А что это за тон?! – Голос Джосс дребезжит от возмущения. – Не загордилась ли ты, подружка, а?
Я рывком сажусь и растерянно моргаю. Чем тут гордиться? В самый раз на стенку лезть.
– Молчишь? – ехидно спрашивает Джосс. – Значит, я угадала! Приняла на заметку мою идею, для приличия поломалась, а сама обстряпала это дельце и теперь блаженствует в роскоши. А меня знать не желает. Конечно, где уж нам с Долли! Мы богатством не избалованы, на операцию и на ту нет денег!