Солнечный щит
Шрифт:
Я направила меч в карету. Он не двигался и не смотрел на клинок.
— Ты — бандит Солнечный щит, — сказал он.
Я повернула меч, чтобы свет отразился от клинка. Он заморгал от света, но не поднял руки.
— Если знаешь, кто я, ты знаешь, что мне нужно, — сказала она.
— Да. И я благодарен за это. Я верю, что то, что ты делаешь, достойно похвалы.
Я прищурилась поверх платка.
— Я собираюсь ограбить тебя, старик.
— О, вперед, — он вздохнул, прислонился головой к треснувшему стеклу дальнего окна. — У меня нет почти ничего ценного, если
— Пикл, открой сундуки сзади, — крикнула я. Он уже выполнял задание, но безразличие мужчины злило меня. Я присела у дверцы и прыгнула в карету. Было неудобно, ведь карета лежала на боку. Я убрала меч в ножны, вытащила из-за пояса большой охотничий нож. — Замри, — сказала я, хотя это не требовалось. Глаза мужчины были все еще закрыты, он словно задремал. Я схватила его за бородатый подбородок, повернула его голову — в ушах не было сережек. На шее не было цепочек и кулонов. На пальцах не было колец, не было броши на лацкане. Край татуировки выглядывал из-под закатанного рукава — выглядело как нос корабля. Чернила выцвели, но все еще были четкими, в отличие от моих. Я скрипнула зубы, я не испытывала симпатии к кораблям.
— У меня есть спички в кармане плаща, — сказал он, махнув на смятую одежду на скамье. — Из Сиприяна. Тебе может пригодиться.
Раздражение усилилось, и я схватила плащ и бросила наружу.
— Снимай сапоги.
Они были старыми, без пряжек и украшений, покрытые засохшей грязью, какая была из Моквайи. Но мне было все равно, я просто хотела позлить его. Он медленно снял их. Я выбросила и их наружу.
Его глаза остались закрытыми. Я зашипела и склонилась, коснулась краем ножа его шеи.
— Ты легко относишься к жизни и смерти. Если путники перестали переживать, может, стоит сделать из тебя пример. Как насчет быть привязанным к лошади, чтобы проехать так до Снейктауна?
— Я бы не хотел этого, — мужчина открыл глаза. Они были голубыми — необычный цвет. У него были и веснушки вместе с пятнами возраста. — Но люди в Алькоро заметят мое отсутствие, если я не прибуду через неделю к началу семестра, и ректор не будет рад, если кто-то задержит уроки, — он пронзил ее взглядом. — И пытать пленников — не твой стиль. Иначе алькоранцы и моквайцы старались бы убрать тебя сильнее.
— Сундуки опустошены, Ларк, — крикнул Сайф сзади.
— Ларк, — старик словно пробовал слово.
Я выругалась за платком. Сайф был быстрым и проворным, но тупым, потому я не брала его в рейды до последних нескольких месяцев.
— Выверни карманы, — сказала я. — Живо.
Он так и сделал, но продолжил говорить:
— Твои поступки исключительны, Ларк, — его голос стал мрачнее. — Передвижение рабов через пустыню стало международной проблемой. Ты стараешься освободить рабов, и это необходимо нам. Но жить тебе сложно. Сколько освобожденных пленников живет в твоем лагере? Сколько детей не удалось вернуть их семьям? Сколько голодных ртов?
— Молчи, —
— Ты знаешь о королеве Моне из Озера Люмен? — спросил он торопливым тоном. — Ты знаешь о после из Сиприяна? Слышала, что случилось с одним из их детей?
— Готовь лошадей, Пикл, — крикнула я наружу.
— Влиятельных людей очень интересует то, что ты делаешь, — продолжил он быстрее. — Жизнь может быть другой для тебя и твоих друзей. Я прошу тебя подумать…
Я услышала пронзительный свист Розы. Багаж был погружен на лошадей. Я прижала ладонь к краю дверцы кареты.
— Ларк, — сказал старик.
Я развернулась и прижала рукоять ножа к его щеке. Его голова ударилась об стенку.
— Я сказала молчать, — заявила я. Он застонал снова. Я сжала руками край дверцы и выбралась из кареты. Другие были уже на лошадях, нагруженных вещами. Роза все еще направляла арбалет на кучера. Стражница пыталась сесть, смотрела на перевязанную голень. Другой страж стонал о сломанной руке.
Я запрыгнула на спину Джемы.
— Идем, Крыс, — позвала я.
Он вскочил, напугав лошадей кареты, и мы направились к холму. Солнце наполовину скрылось за горизонтом, красный полукруг озарял пыль. Я оглянулась перед тем, как мы скрылись за камнями. Старик стоял в карете, сжимая края дверцы для опоры. Я видела, как он перевел взгляд от кучера и стражницы к нам. Я выругалась снова и повернулась вперед, ускоряя Джему.
— Сайф, — гневно крикнула я поверх стука копыт.
Он застонал.
— Знаю. Знаю. Прости.
— Еще раз назовешь меня Ларк вне лагеря, и я сдеру с тебя шкуру.
— Хватит его отчитывать, Ларк, — голос Пикла был радостным. — Эй, я хорошо ударил, да? — он опередил мою лошадь, поднимая пыль. — Первый, кто доберется в лагерь, получит сапоги старика!
Я сплюнула пыль от Пикла и погнала Джему за ним.
2
Тамзин
Я открыла глаза, наступило очередное утро.
Все еще не мертва.
Наверное, это было хорошо.
Я не спешила шевелиться, проверила тело. За последние несколько дней я узнала, что от резких движений появлялись боль и тошнота. И я лежала на матраце, земля была прохладной под ладонями. Я смотрела в окошко у потолка, это занятие стало самым интересным в моей жизни.
Я была приятно удивлена, обнаружив, что сегодня боли было меньше. Голова болела больше всего. Рот все еще был чувствительным и опухшим. Я подавляла желание коснуться губ, дотронулась до кожи головы. Я ощущала засохшие корки там, где лезвие срезало кожу. Волосы покалывали пальцы, на голове были едва заметные волоски. Чтобы не сойти с ума, я сосредоточилась на том, как легко было голове без волос, и я попыталась убрать по привычке волосы за уши, но вспомнила, что их не было. Мысли о таком помогали — это хотя бы можно было восстановить.