Солнечный щит
Шрифт:
— Это… никакой. Это не одно и то же…
— Почему вы его выбрали? — спросил другой.
— Потому что… просто… понравился, — соврал я. Даже если бы я не знал язык, я не смог бы озвучить свои тихие детские тайны группе иностранных политиков. Я безумно искал другую тему, пытался вспомнить, что Элоиз хотела от меня тут. — Министр, посол Аластейр и принцесса Элоиз надеялись, что сможем совпасть с вами цветами завтра на балу.
Кобок приподнял бровь, и я обдумал свои слова, надеясь, что правильно их подобрал. Молчание затянулось, сначала задумчивое, а потом неловкое. Я подвинул стертые ноги.
Наконец, он посмотрел
— Дамы, господа, если вы не против, я бы поговорил наедине с гостем.
Они послушно отошли. Некоторые — всего на несколько футов, наверное, надеялись подслушать.
Может, он ждал это, или он был экспертом запугивания, но Кобок шагнул ко мне. Я отклонился и сжал трость.
— Я не хочу быть грубым, — сказал я. — Я еще изучаю язык.
Он не ответил. Его усы закручивались от того, как он поджал губы.
— Посол Гринбриер, прошу, просветите меня. Я слышал о вашем прибытии к нам в начале года. С тех пор я пытался понять, для чего вы тут?
Я моргнул.
— Что, простите?
— На бумаге все безобидно, — продолжил он. — Новые экономические возможности, безопасные торговые пути и прочее, но это только с нашим соседом, Алькоро. Вы не из Алькоро. Ваш господин не из Алькоро, как и принцесса. Если я прав, Алькоро — исторический враг всех троих. Что вдруг создало связь такой силы, что вы говорите за их правительство?
— Алькоро и Сильвервуд были союзниками почти двадцать лет, — я опешил. — Как и другие восточные страны. Мы представляем единый Восток.
— Мм, — сказал он, щурясь. — Вы уверены, что нет причины ближе?
Я так запутался, что не понимал, услышал ли его верно. Я повторил слово:
— Ближе?
— Да, ближе.
— Не уверен, что понимаю.
— Возможно, — он сделал еще шаг вперед, крохотный, но я отодвинулся. — Вы знаете, когда я занял это место?
— Нет, — сказал я.
— Пятнадцать лет назад, — сказал он. — Знаете, что случилось на шестой месяц? Я получил письмо. Из Озера Люмен. Больше месяца оно добиралось сюда — это было до того, как дороги в пустыне стали хоть немного проходимыми. Королева Мона Аластейр рискнула кораблем солдат — Люмена, Сиприяна и Пароа — чтобы доставить мне это письмо.
Ах, я начинал понимать, и у меня не было слов. Из всех тем, которые я ожидал обсудить сегодня, потерянная дочь Моны и Ро была не среди них. Я с паникой взглянул на толпу — Элоиз была на другой стороне дворика, Ро общался с королевой Исме.
— Слова были сильными, сразу на восточном и грубом подобии на моквайский язык, — продолжил министр. — Там спрашивалось, знал ли я о недавней поставке рабов в мои заводы стекла. Я должен был отдать все, что знал. Особенно информацию о девочке пяти лет по имени Мойра Аластейр.
Он нарочито изобразил люменское произношение, добавив «оу» Мойре. Я посмотрел на Элоиз. Было не сложно представить, как королева Мона описала пропавшую дочь в письме, смесь светлой кожи и веснушек королевы и теплой коричневой кожи Ро и его темных кудрей. Элоиз смеялась над словами главы, морща нос. Я подумал о портрете на столе королевы Моны, две пары сияющих карих глаз и каскады каштановых волос.
Ее сестра точно была напугана.
— В том же письме, — продолжил министр Кобок, и я посмотрел на него, — я получил намек, что основа рабочей силы Моквайи скоро окажется под надзором Востока, и нам придется
Я пошатнулся. Мне не нравилось, как он говорил о королеве Моне, самой сильной и легендарной правительнице в восточной истории, даже если сравнивать с моими родителями и Джеммой Макзатль, последней королевой Алькоро. Отмахнуться от письма Моны — уместного, потому что куда еще могли отправиться по морю пленники, если не к мысу Кораксия? — как от бессмысленного результата горя и политического позора было ужасно. Это разозлило бы маму сильнее — она пролила свои кровь и пот, пока искала Мойру Аластейр, и она ответила бы министру своим кулаком.
Но ужасной правдой было то, что, если мы хотели куда-то зайти в Моквайе, нужно было наладить отношения с этим мужчиной.
Если такое было возможно.
— Мы тут не по поручению королевы Моны, — сказал я, надеясь, что звучал сдержанно. — Похищение Мойры Аластейр произошло, когда я был ребенком, и было бы странно вдруг поднимать этот вопрос без причины — по крайней мере, я повода не вижу, — я смотрел на него, надеясь, что злил его хотя бы вежливым образом. — Как я и говорил, мы представляем единый Восток и университет Алькоро. Посла Ро послали, потому что он был одним из основателей Восточного альянса и служил как связь всех дворов Востока. Принцессу Элоиз отправили, потому что она — следующая королева Озера Люмен. Меня послали из-за языка, чтобы я учился открытому диалогу для потенциальных деловых отношений. Если это устарело, может, следующие послы вам понравятся больше.
Его губы скривились под усами. Он выпрямился.
— Я должен отказаться от вашего предложения сочетаться цветами завтра вечером, — сказал он. — Это не понравится многим моим союзникам, если я буду в одном си с восточной делегацией, особенно, когда есть так много вопросов об убийстве нашей прошлой ашоки. О, да, — сказал он, заметив мой испуг. — Я знаю слухи, и их много. Вы позорите свой двор, ведя себя так, словно все было сделано по книге. Если интересен мой совет, вот он: от общения с принцем вы ничего не добьетесь. Вместо того чтобы делать вид, что вы тут как ложная дипломатическая группа, считайте это проявлением гостеприимства Моквайи, и вы уже затянули с этим.
Я уставился на него, не мог иначе. Я не мог придумать, что сказать. Кобок не ждал, пока я опомнюсь. Он кивнул и повернулся к ближайшим придворным, все стояли в подозрительной тишине на расстоянии нескольких рук.
Голова кружилась от обвинений. Поиски Мойры Аластейр? Смерть прошлой ашоки? Убийство? Я отчаянно оглянулся, но не увидел Элоиз. Я снова оглядел комнату, заметил госпожу Фалу недалеко от диванов. Я опустил на край стола свою кружку тула, так и не выпив его, и направился к ней.