Солнечный меч
Шрифт:
Наверное, слова мои пришлись ему по нраву.
– Я Саид Нур-Ашрам, и все люди, которых ты видел, подчиняются мне, – улыбаясь, сказал мне вождь, – Поведай же мне, кто ты, незнакомец, откуда ты прибыл, и что случилось с тобою?
Простой его вопрос, которого следовало бы ожидать, внезапно поверг меня в растерянность. Рука моя с чашкой замерла, и я молчал так долго, что мужчины, сидящие в шатре, стали тихо шептать друг другу какие-то слова.
Саид Нур-Ашрам смотрел на меня, ожидая ответа, но я не замечал этого, погрузившись в свои
– Я не могу ответить на твой вопрос, господин, потому что я не знаю этого.
Мужчины зашумели, произнося разные слова одновременно, но я слишком занят был своими чувствами, чтобы понимать их речи. Вождь поднял ладонь, и все они замолчали.
– Объясни мне, милостью создателя, что ты хочешь сказать мне, дорогой гость мой, потому что я не могу понять твоих слов.
– Господин, я не знаю, кто я, и как здесь очутился; не знаю, откуда я пришёл и куда направлялся; не знаю, как моё имя и откуда я родом; не знаю, что случилось со мною, и как я попал в твой дом.
– Хочешь ли ты сказать мне, что не помнишь ничего, что происходило с тобою за все годы, что ты прожил под сенью небес?
– Это так, господин.
– Что же ты помнишь?
– Я падал, – честно ответил я, – Я летел вниз и упал на спину, и мне было очень больно, а потом я увидел яркий свет и потерял сознание.
И тут мне показалось, что весь мир пришёл в движение вокруг меня. Все, кто находился в шатре, вскочили со своих мест и стали кричать и жестикулировать, указывая на меня и куда-то вверх, и простирали руки к Саиду Нур-Ашраму, взывая к нему. И только один он остался сидеть на ковре и смотрел на меня почти спокойно, только глаза его горели на тёмном лице, подобно угольям в костре. Через некоторое время он негромким голосом приказал сесть и замолчать всем, и все мужчины опустились на свои места, пристыжённые, и умолкли, глядя на него.
– Понравилось ли тебе пребывание в моём доме, странник? – спросил он, словно и не было всего гвалта вокруг меня, – Приятным ли было оно для тебя, и не устал ли ты от моего гостеприимства?
– Нет, добрый хозяин, – ответил я, – Всё, чем ты окружил меня, было хорошо и приятно, и я наслаждался каждой минутой того времени, что я провёл под твоим гостеприимным и щедрым кровом.
– Желал бы ты остаться гостем в моем народе ещё некоторое время, или ты пожелаешь покинуть нас и следовать другим путём?
Я подумал. Куда и зачем могу я пойти, не зная, где я нахожусь и куда могу попасть? Я не чувствовал в себе сил для самостоятельного существования, и не видел в нём смысла. К тому же, мне захотелось задать несколько вопросов Саиду Нур-Ашраму, который, похоже, знал что-то такое, что могло бы понадобиться мне. Но вопросы эти я хотел бы задать ему, когда нас не будут слушать все эти люди.
– Я хотел бы остаться с твоим народом, о Саид Нур-Ашрам, если ты позволишь мне, и жить так, как живёте вы, пока создателю милосердному не будет угодно направить меня на
Вождь просветлел лицом, и только тогда я понял, как важен для него был мой ответ, с каким напряжением он ждал его, и как радуется теперь.
– Ты можешь оставаться с моим народом и следовать тем путём, которым следуем мы, и делить с нами наш быт, пока это по нраву тебе, о дорогой гость мой, – произнёс он, наклоняя голову, – Скажи нам, каким именем угодно тебе называться, пока ты живёшь среди нас?
– Я хочу выбрать имя, которое не было бы чужим для ваших ушей и губ, господин, но я не знаю имён, которые дают в вашем народе.
– О, это разные красивые и благозвучные имена, – с улыбкой сказал он, – Вот например Фарух и Ахмед, Дауд и Рашид, Юсуф и Хасан, Али и Мустафа…
– Али, – быстро произнёс я, прерывая его речь, – Я желал бы, чтобы меня называли Али.
И снова мне показалось, что глаза его блеснули, словно он ожидал этого и опасался, что ожидания его не сбудутся.
– Это красивое и славное имя, – сказал он, наклоняя голову, – Мы будем называть тебя Али, покуда тебе будет угодно это.
– Благодарю тебя, великодушный Саид Нур-Ашрам, – проговорил я, опуская голову в ответ.
– Мои люди поставят для тебя шатёр, о Али, и ты сможешь жить там, и я пришлю тебе слуг, чтобы они заботились о тебе и готовили для тебя одежду и пищу.
– Благодарю тебя, великодушный Саид Нур-Ашрам, – повторил я опять, – И позволь мне покинуть тебя сейчас, чтобы присоединиться к тебе позднее.
Мне нужно было время, чтобы сложить в уме те вопросы, ответов на которые я хотел от него, и я решил ждать, пока мне представится возможность задать их ему.
– Иди с миром, Али, и будь благословен, – ответил он мне.
Я поднялся на ноги и вышел из шатра. Свет солнца показался мне очень ярким, и я покачнулся, но мой страж поддержал меня. Мальчик ждал меня у входа всё время, пока я находился внутри. Дойдя с его помощью до шатра, который уже поставили для меня, я чувствовал себя таким усталым, словно шёл весь день. Я лежал на коврах среди подушек, смотрел вверх, туда, где сходились своды, и голова моя была пуста. Ни одна мысль не посещала мой разум в эти минуты.
Под вечер мальчик снова прибежал и сказал, что Саид Нур-Ашрам зовёт меня в свой шатёр с просьбой разделить с ним пищу и беседу. Пришлось мне вставать и идти к моему гостеприимному хозяину.
Он был в шатре один, только сновали вокруг женщины, чья внешность полностью была скрыта просторными одеждами. На нём был длинный кафтан без рукавов и рубаха из тонкого полотна, перевязанная широким вышитым кушаком, за который был заткнут украшенный кинжал. Мы обменялись приветственными словами, и Саид подал мне воды в чашке.
– Создатель, всеблагой и всемилостивый, привел тебя на мой путь, а меня направил на встречу с тобой, о Али. Будь мне другом отныне, и позволь мне называть другом тебя.