Солнечные искры
Шрифт:
Народ чуть-чуть удивился, а может быть, и не чуть-чуть, и мигом достал сотовые телефоны, заразившись модной в наше время привычкой запечатлевать все происходящее на камеру.
Я и Сморчок тут же резво поднялись на ноги, перестали лыбиться, теперь уже я схватила его за руку и поволокла к выходу. Выяснять отношения мы продолжили только в парке около здания университета и проторчали там пару часов. Чтобы меня успокоить, синеглазый открыл свой ноутбук, и мы вдвоем залезли в почтовый ящик Ника, а также на все те сайты, где он бывал. Как партнер и говорил, ничего примечательного из его личной переписки я
– Какой же Ник у меня классный, – мечтательно сказала я Дэну. – Не то что твоя Троллиха.
Парень только глаза мученически понял к небу.
– Ольга – эталон женственности, Бурундук.
Я с умным видом покивала. Тоже мне, знаток женщин.
– Да ты максимум, что можешь оценить, это здесь, там и тут, – я красноречиво указа ладонью на бедра, потом на талию и на область груди.
– Тут я оценил, – сообщил парень мне тут же с плотоядной улыбкой старого развратника.
– А ты знаешь, что твоя Гоблинша ведет двойную жизнь? – с некоторым ехидством спросила я, как-то не задумавшись, что это сообщение может поразить Дэнва прямо в его донжуанское сердце.
– Что ты имеешь в виду под этими словами? – говоря это, брюнет, не спрашивая разрешения, улегся на лавку и уложил голову мне на колени. Я взглянула в его лицо и машинально потрепала по волосам, как любящая хозяйка своего породистого пса с шелковистой шерстью.
«Хороший мальчик, хороший мальчик!» – набросили тут же очередные надписи два дежурных головастика.
– Она у нас мадам раскрепощенная, – отозвалась я и поведала все, что сказал мне Димка о Князевой.
– И что? – равнодушно спросил Смерч после моего красноречивого рассказа. Кажется, для него это не было тайной. Жалко, а я так хотела видеть его вытаращенные от удивления глаза.
– Как что? – поразилась я. – Твоя принцесса оказалась не принцессой, а оторвой, а ты и ухом не ведешь!
– Малышка Ольга может делать все, что хочет. В пределах разумного, разумеется. Это ее жизнь, и я уважаю ее увлечения, – проговорил он.
– Да как так?! – возмутилась я. – Да если бы мой Ник оказался на самом деле не тем, кем его считаю я, я бы мигом его разлюбила… наверное.
– Тогда ты не любишь его вовсе, – возразил Дэн и резко встал, приблизился ко мне так, что расстояние между нашими носами было не больше десяти сантиметров, и ответил хрипловатым манящим полушепотом:
– Любишь человека за все, что в нем есть, а не за то, плохой он, хороший, или за то, что одевается стильно. Чип, ты совершенно ничего не понимаешь, – он ткнул указательным пальцем мне в лоб и опять улегся на мои колени, явно перепутав их с подушкой.
– То есть ты знаешь, что она может быть другой? Не скромной вежливой леди?
– Да. Я все знаю про Олю. – Увидев вопрос в моих глазах, он с улыбкой, впрочем, какой-то кривоватой, добавил: – Ведь я люблю ее.
– А откуда?
– Что за странные вопросы, Чип? Знаю, и все.
– Не зеленый, а красный его любимый цвет, – машинально поправила я парня.
– Вот видишь, знаешь же откуда-то, – отозвался он, одновременно что-то печатая в мобильнике. – Так и я… собирал о малышке сведения. По крупицам.
– Партнер, почему наша жизнь такое дерьмо? – он взлохматил прическу и по своей идиотской привычке прикусил собственное запястье. Сильно – на нем даже красные следы зубов остались. Нет, он точно вампир. А я – маленькая беззащитная Мэри-Сью, то есть, конечно, прекрасная и умная принцесса из волшебного мира…
– Можешь и меня покусать, – издевательски протянула я ему руку, предварительно обтерев об себя. – Она чистая.
Дэн осторожно взял меня за запястье, но не укусил – за это бы я ему точно в зубы дала, а поцеловал, едва касаясь кожи губами, – теплое дыхание легонько защекотало тонкую кожу, под которой вились едва различимые ниточки вен. Я смутилась, вырвала руку и тут же обтерла ее о белую футболку Смерча.
– Ты чего, опух, малыш? Кто тебе разрешал?
Лицо Дэна на секунду осветила мальчишеская озорная улыбка. Как же! Доволен своей выходкой!
– Твои глаза, – ответил он.
– Воу, – только и сказала я. – Ничего себе. А я и не знала, что ты общаешься с моими глазами.
Он не ответил, опять только завздыхал.
– Что такое? – не понимала я причину его вздохов.
– Нет, серьезно, почему жизнь такая несправедливая штука? – улыбка пропала, как будто бы ее и не было. Я покачала головой.
– И это говорит здоровый, умный, красивый, обеспеченный парень, которому даже армия не светит. Ты сам цел, родители здоровы, с друзьями порядок. Ну как порядок, – замолчала я на минуту, вспоминая его чокнутых шляпников. – Психически с ними явно что-то не так, – поправилась я, – но вообще они в порядке. Короче, друг мой, ты пафосен, как моя пятка. Что с тобой сегодня?
Он промолчал, но я поняла, почему Смерч грустит, – неразделенная любовь, чтоб ее… Парадокс – в Дениса влюблены многие, а та, в которую влюблен он сам, отдала сердце другому.
«Нашему Никите!» – закончили мысль головастики и печально завздыхали. Я тоже едва слышно вздохнула.
Эй, Сморчок, не грусти! Да добьешься ты своей Олечки!
Я легко вскочила на ноги, опустилась перед Дэном на колени, не боясь запачкать их в траве, шутливо опустила локти ему на ноги и сказала важно, как королева планеты:
– Хватит страдать по Князевой, она этого не стоит, поверь. Тебе опять нужна помощь Ванильной феи.
– В прошлый раз она была Клубничной, – прекратил ныть парень, с интересом глядя на меня.
– А, точно. Какая разница?
– Ваниль и клубника – это большая разница.
– Затыкай фонтан жалоб, посмотри на меня. – Я состроила рожицу, – и придумай следующий гениальный план.
– Мой Бурундук – самый лучший Бурундук, – засмеялся вдруг он. Его настроение моментально изменилось. Нет, только что он не притворялся – я чувствовала это, и орел это чувствовал, просто Дэн обрадовался моим словам. Его радость выдавали не только задорный смех облегчения, но и богатая мимика, и жесты. Даже отблеск солнечных лучей в синих глазах.