Солнечные искры
Шрифт:
И протянул мне широкий светло-серый конверт, в котором я тут же обнаружила то, о чем пару минут назад говорил брат: использованный билет на Музейную ночь, несколько проспектов с нее же и программу вечера.
– С фото мы не успели, прости. Смерч просил передать, что если нужно будет, в фотошопе сделают.
Я оторопело взглянула на гостя, готовая расцеловать его в по-вампирски бескровные губы.
– Ну ничего себе! Спасибо! Спасибо, Ло… Ле… слушай, как тебя зовут?
– Ланде, – парня мои слова ничуть не затронули. Похоже, куча народу забывала, как его кличут.
– Ланде, да, точно. Ланде, а почему Дэн сам не приехал?
– У
– А почему не позвонил? – продолжала допытывать его я.
– А он звонил. Сказал передать тебе, чтобы ты хотя бы изредка включала телефон, – несколько занудным голосом отвечал человек-шарф.
– А-а-а… Точно. Ну вы крутые мужики… Ведь действительно выручили меня!
– Ну и отлично. Мне пора, Бурундук, – Ланде повернулся ко мне спиной и уже, было, хотел спускаться.
– Стой! Ты где был вчера? Когда ваши остальные дружки устроили веселье около универа? – окликнула я его, прижимая к себе «доказательства моей невиновности».
– В отделении полиции, – скорбно произнес парень. Эта самая мировая скорбь появилась в его светлых глазах, и он вздохнул.
– Где-где? А за что? – захотелось мне все знать. Ланде вновь развернулся ко мне и со вкусом принялся жаловаться, найдя в моем лице благодарного слушателя. Он тяжко вздыхал, время от времени называл Черри злобненькими прикольными словечками, морщился и рассказывал, как плохо и некомфортно ему было в полиции.
Все оказалось просто, как дырка на чулке красавицы. Недавно Дэн одолжил раздолбаю Черри свой «Выфер». Все-таки доброта и щедрость по отношению к приятелям Смерчинского до добра не доведут. Черри погонял на мотоцикле и даже не разбил и не поцарапал его. Всего лишь посеял один из шлемов.
В тот вечер, когда Ланде узнал о том, что затеяли остальные их общие дружки-приятели, он рассказал обо всем зеленоволосому, и они, как всегда, собачась, стали названивать Денису, но тот упрямо пренебрегал их звонками. Утром телефон он так и не брал, а в Интернете отчего-то не появлялся. Ланде предположил, что скорее всего Дэнни с девушкой – когда он оказывался вместе с очередной милашкой, то игнорировал весь остальной мир. Черри и Ланде, понимая, что не могут достучаться до друга, решили поехать к нему домой. Естественно, выехали на «Выфере». Единственный оставшийся шлем забрал себе осторожный полунорвег, Черри же уселся вперед без оного и на всей скорости погнал к дому Дэнни. Естественно, незадачливых спасателей репутации Смерчинского заприметили прозорливые сотрудники службы дорожной безопасности. Попросили парочку остановиться. Черри этого делать категорически не захотел. У него ведь и прав-то не было. Парень погнал вперед еще с большей скоростью, показав молоденьким лейтенантикам еще и неприличный жест. Те явно обиделись и сообщили своим коллегам по рации о нарушителях. В результате мотоциклисты в форме, а также бодрая патрульная машина все с теми же лейтенантиками догнали Черри и орущего на него Ланде, который три тысячи раз проклял себя за то, что согласился поехать вместе с зеленоволосым. Разгоряченный скоростью панк тут же оказал сопротивление сотрудникам правопорядка, но был ими коварно повержен и доставлен в ближайшее отделение полиции вместе с Ланде.
В общем, тогда, когда Дэн стал способен отвечать на звонки, его друзья уже не могли позвонить ему и сообщить о надвигающейся буре – они сидели за ржавой решеткой местного «обезьянника».
«Посидите до утречка,
Там же, кстати, наутро Черри и подрался с «двумя гопниками, которых притащили в камеру». Один из них, заприметив беззащитного на вид Ланде, дующегося из-за происшедшего на весь мир, стал проявлять к парню активный интерес, и Черри как более мужественному и сильному его товарищу пришлось вступиться за пшеничноволосого. Потом он умудрился пару раз крепко стукнуть и одного из полицейских, бросившихся разнимать дерущихся. Дело запахло жареным.
Из переделки парням помог выбраться Смерчинский, вовремя приехавший в отделение вместе еще с парой приятелей, узнавших о том, что случилось с зеленоволосым и Ланде. Он же при активном содействии отца помог вызволить этих двоих на волю.
– Дэнни с трудом уговорил отца помочь. Взамен тот попросил Дэнни съездить вместе с ним кое-куда. Поэтому я приехал отдать тебе все это. Не хочу быть должником, – закончил рассказ Шарф, грустный, как осенний листочек, оторвавшийся от ветки одним из первых. Во время рассказа он трогательно теребил белоснежное пирсинг-кольцо в губе.
– Еще раз спасибки, Линде, точнее Ланде. Так это не вы вызвали ОМОН? – поинтересовалась я напоследок.
Красноречивый взгляд голубых глаз ясно говорил мне «нет».
– Маша, почему ты дверь держишь открытой? Кто там? – крикнула из комнаты мама. – Почему не приглашаешь?
– Заходи? Чай попьем! – шире распахнула я дверь. Ну вообще-то да, я негостеприимная какая-то. Не потому что гостей не люблю, а потому что иногда туплю.
Ланде сдуло от меня на пару ступенек вниз. Он замотал головой, и его волосы растрепались.
– Нет-нет, мне пора, я и так запоздал. Этот дегенеративный кроманьонец Черри вообще не умеет ждать.
– А чего это у вас за отношения, а? – жадно спросила я вдогонку, глядя на быстро спускающуюся тонкую фигуру. – Вы такие близкие люди, что ни дня вместе не можете не пробыть? А? И почему вы на одном мотике вместе катались? Ты его за пояс держал, да? Вы вместе живете? Что у вас за отношения?
– У нас нет отношений, – чужим, твердым голосом произнес парень.
– А как на этих самых похож… Ну ничего, и такие тоже есть… И тоже хорошие люди бывают, да. Но Элис, конечно, стерва….
Спина Ланде дрогнула, он остановился, обернулся и произнес нервным, чуть срывающимся голосом:
– Я – нормальный!
– А я что-то говорю о твоей ненормальности? – как можно шире (большие глаза – символ наивности!) раскрыла я глаза. – Ты вообще прикольный. Пока, Ланде. И сэнкс за услугу! Я твой должник!
– Салют, Бурундук, – попрощался как-то неправильно Ланде и стал спускаться по лестнице. Я закрыла дверь и пошла к Федьке.
– Эй, братец кабанчик, – обратилась я к нему.
– Ты чего, нарываешься? – добродушно спросил он. – Раб, одурел?
– Вот, – ткнула ему в лицо я билет из музея.
– Что это?
– Мои доказательства, – я победно расхохоталась.
– Где ты это достала? Сероко все равно не существует! – обиделся Федор, явно ошарашенный. Он попытался схватить билет, но я ловко увернулась.
– Ну и что! Если что, скажу маме, что разыграла ее. А ты неудачник! Да здравствует Спартак! Освобождение рабов! – с этими словами я, приплясывая, убежала в свою комнату. – Мама, мама, хочешь посмотреть на программу вечера?