Солнечная богиня
Шрифт:
– Решил сегодня удрать с работы пораньше, – сообщил он, заходя в комнату. – Знаешь, находиться летом в городе совершенно невозможно…
– Так у вас же кондиционеры! – растерянно сказала Оля.
– И кондиционеры, и жалюзи, и все что угодно… Но сама мысль о том, что тратишь эти прелестные летние дни на какую-то никому не нужную ахинею… Господи, Оля, что это с тобой?
– Что? – Она схватилась за лежавшее на столе зеркальце.
– Ты на себя не похожа… Что-нибудь случилось? – встревоженно спросил он.
– Нет… то
И она самым подробным образом пересказала Викентию их беседу с Павлом. Скрыла только одно – как Павел обнял ее. Викентий слушал внимательно, не перебивая, только слегка покусывал губы.
– …Значит, ты предложила ему помириться с отцом? – бесцветным голосом переспросил он в конце.
– Да. А когда я сравнила его жизнь с бесконечным судебным процессом, в котором он сам и обвиняемый и обвинитель, он буквально в лице переменился… Знаешь, это на него очень сильно подействовало!
– Как мило…
– И вовсе он не такой злодей, каким его все представляют… – заметила Оля. – Он раскаивается, понимаешь, искренне раскаивается во всем!
– А про Леру с Фаней ты у него не спрашивала? – криво усмехнулся Викентий. – Ах он, бедная, заблудшая овечка…
Только сейчас Оля поняла, что Викентий злится на нее.
– Ну да, ты думаешь, что если Павел помирится со Степаном Андреевичем, то тебе никакого наследства не достанется… – воскликнула она. – Но и бог с ним, с наследством! Послушай, Кеша, не надо нам этих денег, мы и без них прекрасно проживем…
– Это ты так думаешь, – поправил он.
– Тебе же будет легче, если ты забудешь про это растреклятое наследство! Степан Андреевич, может быть, еще лет двадцать проживет… И вообще… надо выпустить себя на свободу. Будь что будет, а на все остальное наплевать. Это теперь моя философия… – добавила она тише.
– Потрясающее откровение! – кисло произнес Викентий. – Выпустить себя на свободу… Ты этой весной уже выпускала себя на свободу. Сбежала к своему бывшему любовнику, даже не предупредив никого! И это твоя философия?..
– Ах, пожалуйста, не ставь все с головы на ноги…
– Нет, я до сих пор не могу понять… Мама! – выглянул он в коридор. – Мам, ты здесь? Зайди сюда, пожалуйста…
В комнату с настороженным видом заглянула Эмма Петровна.
– Мама, наша Оля сегодня разговаривала с Павлом! – дрожащим голосом произнес Викентий. – И знаешь, что она ему посоветовала? Помириться со Степаном Андреевичем!
– Ты шутишь? – Эмма Петровна прижала пальцы к вискам. – Что она ему посоветовала?
– Мама, ты не ослышалась, – мрачно сказал Викентий.
– Но, может, он ее не принял всерьез?.. – пробормотала Эмма Петровна, бросив на Олю настороженный взгляд. – И вообще зачем с ним надо было говорить…
– Мам, наша Оля умеет иногда быть очень убедительной, –
– А что такого? – Оля почувствовала, что ее вновь охватывает паника. – Они же отец и сын, они не должны быть в ссоре…
– Благими намерениями устлана дорога в ад, – устало проронила Эмма Петровна. – Кеша, я тебя предупреждала… Господи, у меня, кажется, давление поднялось!
– Оля, ну зачем ты это сделала, зачем? – с отчаянием спросил Викентий, схватив ее за руки. – Дело ведь не только в наследстве… Ты не знаешь Павла! Если он снова войдет в нашу семью, будь уверена, он отравит жизнь всем…
– Он неплохой человек. Он исправился… – неуверенно пробормотала Ольга.
– Да, он больше не будет! – стонущим голосом воскликнула Эмма Петровна. – Это просто детский сад какой-то… Кеша, мальчик, я тебе столько раз указывала на умственные способности этой особы, но ты решительно не хотел ничего замечать! И вот, пожалуйста, – она дает ценные указания Павлу… Надеюсь, что тот все-таки не воспринял ее всерьез…
И Эмма Петровна, безнадежно махнув рукой, вышла из комнаты.
– Ты удивительно легкомысленный человек, Оля, – с горечью констатировал Викентий. – Вот что теперь делать, а?..
– Ничего. Просто жить… – пробормотала Ольга.
– Это только у тебя все просто! – не своим голосом закричал Викентий. – Оля!..
Она некоторое время смотрела на картину напротив – «Запорожцы пишут письмо турецкому султану», а потом вдруг вскочила и вытащила из-под кровати большую дорожную сумку.
– Что это ты задумала? – подозрительно спросил Викентий.
Вместо ответа Оля принялась кидать в сумку свои вещи.
– Оля… – он попытался вырвать у нее из рук какую-то юбку. – Перестань! Что ты делаешь?..
– Я ухожу… – едва не плача, сказала она. – Я… мне все надоело! Эти вечные споры о наследстве… Слушать, как твоя мама рассуждает про мои умственные способности… «О, сынок, я же тебя предупреждала! Теперь ты видишь, как я была права!» – Она передразнила голос Эммы Петровны.
– Прекрати! Я тебя не пущу… – Викентий швырнул сумку в угол, схватил Олю, прижал ее к себе, не давая вырваться.
– Нет… я не могу! – отчаянно брыкалась она. – Я хочу… я хочу делать то, что считаю нужным, а не то, что вы мне указываете!
– Оля, Оля!..
Викентий подтащил ее к кровати, силой усадил себе на колени.
– Павел – лицемер. Лицемер и обманщик… А ты его пожалела! Я больше чем уверен, что советы твои ему не нужны, он просто испытывал тебя… Ему нужен хотя бы один союзник в этом доме, и он своего добился!
– Ты думаешь? – перестав брыкаться, озадаченно спросила Оля.
– Да! А на маму мою не обижайся, она просто хочет, чтобы я был счастлив. Конечно, она иногда перегибает палку… – Викентий отвел волосы от Олиного лица. – Но еще неизвестно, какой бы ты была матерью! Наверное, просто сумасшедшей мамашей…