Солнечная богиня
Шрифт:
– Знаю, знаю! – несколько нервно засмеялась Оля. – Да это, пожалуй, любого врача касается, не только психиатра…
– Но совет я до сих пор могу дать. Вот ты о чем хотела меня спросить?
– Я?.. – Оля снова вздрогнула. – С чего вы взяли?..
– Мастерство не пропьешь. И не забудешь… хоть лет тридцать прошло с тех пор, – глядя в сторону, спокойно произнес Пал Палыч. – Выкладывай, что там тебя мучает.
Оля вцепилась пальцами в край стола. Она испытывала крайнее волнение. «Но хоть кому-то я должна рассказать правду! И хоть кто-то должен меня выслушать…»
– В самом начале
Пал Палыч доброжелательно похлопал ее по руке:
– Ничего, ничего…
– …и потеряла память, – с трудом продолжила Оля. – Где я пропадала почти два месяца, понятия не имею…
Она рассказала всю историю до конца. Пал Палыч задал ей еще несколько вопросов, потом задумчиво подергал бровь.
– Пал Палыч, я сумасшедшая, да? – в отчаянии спросила Оля.
– Да нет… – он спокойно пожал плечами. – В моей практике было несколько подобных историй. Похожих, во всяком случае. Такое может случиться с любым. Ну, не с любым, а со многими… – тут же уточнил он.
– И что же это такое? – торопливо перебила его Оля. – Амнезия, да?..
– Да, – просто ответил он. – Скорее всего так называемая диссоциативная амнезия. В локализованной форме… В общем, я классифицировал бы твое состояние как острую реакцию на стресс. Такое случается с людьми, пережившими природную катастрофу, военные действия, несчастный случай, потерю близких… Нарушение памяти является способом борьбы с эмоциональным конфликтом или внешним стрессом. Это нормально. У тебя включилась защитная функция организма, а если бы не включилась, произошло бы физическое истощение. Ты потеряла ребенка и переживала…
– Значит, все-таки из-за этого, – задумчиво произнесла Оля. – Да, я могла сама догадаться.
– Но почему ты переживала столь сильно? Давно мечтала о ребенке?
– Ну, не давно… – печально улыбнулась Оля. – Но сильно! Когда я узнала, что беременна, так обрадовалась! Очень… Придумала имя и все такое… – Она заморгала часто, пытаясь прогнать внезапно набежавшие слезы.
Пал Палыч снова похлопал ее по руке:
– Бедная моя… Но ничего, со всяким может случиться! Все пройдет, память восстановится.
– Вот это меня и беспокоит больше всего! – с досадой воскликнула Оля. – Что я делала, с кем была все это время – почти два месяца?!
– Наверное, гипноз тебе поможет. Таблетки какие-нибудь… Обратись к знающему специалисту, тут я тебе не помощник – давно уж не практикую.
– Пал Палыч!
– Что, Оля?..
– Пал Палыч, а если я… а если я не хочу вспоминать, что со мной было? – в отчаянии воскликнула Оля. – Вдруг это… что-нибудь ужасное, неприятное?..
– У тебя есть повод так думать? – прищурился тот.
– Нет. В том-то и дело, что нет… – Оля понизила голос до шепота. – Я потом… я потом ведь кучу анализов сдала, на всякий случай.
– И?..
– Ничего. Со мной все в порядке.
– Тогда больше не думай об этом. Мне кажется, твое поведение в тот период было вполне адекватным. Знаешь, у меня был когда-то один пациент… Представь себе историю в духе булгаковского «Мастера и Маргариты» – некто, будем
– Что же с ним случилось? – с любопытством спросила Оля.
– Были у него серьезные семейные неприятности. Какие именно, не помню точно… В общем, кризис разрешается просто: в один прекрасный день, не отдавая себе отчета, наш Иванов выходит из дома, садится в первый попавшийся поезд и попадает в Одессу. Но нет ничего случайного! – Пал Палыч с торжественным видом дернул себя за косматую бровь. – На самом деле наш Иванов уже был в Одессе, в очень раннем детстве, в первый раз увидел там море, сильно разволновался тогда… И его нынешний поступок уходит корнями в прошлое. Кстати, когда Иванов вспомнил, кто он такой, то вернулся домой и развелся со своей женой. Больше амнезии у него не возобновлялись. Может, и ты, Оля, провела все это время в каком-нибудь давно известном тебе месте, у твоих знакомых?..
– Может быть… – Оля потерла пальцами виски. – Только вот у кого?.. был один вариант, но я проверяла – не то…
– М-да, загадка! – весело произнес Пал Палыч.
– Загадка! – Оля тоже неожиданно развеселилась. – А знаете, Пал Палыч, вы меня очень успокоили. Мне не хватало именно этого – логического объяснения… В самом деле, какая разница, где я была – теперь-то со мной все в порядке!
– Кстати, детка, в один прекрасный день ты сможешь вспомнить все! – безмятежно напомнил тот. – Под влиянием какого-нибудь случая… будь готова к этому.
Дорога к дому Степана Андреевича Локоткова тянулась вдоль реки.
Оля шагала по широкой тропинке и любовалась блеском воды, пробивавшимся сквозь заросли ивняка. Разговор с Пал Палычем унял ту внутреннюю тревогу, которая мешала Оле все последнее время.
Внезапно зазвонил сотовый. «Римма» – гласила надпись на экране.
– Алло?
– Журавлева, что ты со мной делаешь? – в отчаянии возопила подруга. – Ты же меня буквально без ножа режешь!
– А что случилось? – испугалась Оля.
– Я рассталась с Протасовым! – выпалила та. – И следующая новость – объявился Клименко. Ну тот, лысый, с усами, который в ГИБДД работает…
– Помню такого… Только при чем тут я?
– Мне надо с тобой посоветоваться… И вообще ты мне нужна! – пожаловалась Римма. – Бросаешь меня в самый ответственный момент… А что было весной? – напомнила она. – Уехала куда-то и ничего мне не сказала… Даже на сотовый не могла тебе дозвониться!
– Телефон был сломан, а у меня – амнезия… – с усталым вздохом напомнила Оля. Римма, равно как Викентий с Эммой Петровной, в эту версию решительно не верила.