Солнце
Шрифт:
— Всё будет хорошо, жена, — сказал он. — Проходи. Лили ждёт, — он улыбнулся. — Все они наверняка ждут нас, гадая, чем, чёрт возьми, мы тут занимаемся.
Но теперь я видела это в нём.
Я чувствовала это, хоть его свет и оставался спокойным. Его лицо ничего не отражало, ничего не выдавало, чёрт возьми. Эта раздражающая маска разведчика стёрла любые намёки на эмоции в его глазах и лице, но со мной это больше не работало.
— Ревик, — я уставилась на него. — Что такое? Серьёзно. Тебе надо мне сказать. Немедленно.
— Элисон…
— Не
— Я увижусь с тобой на той стороне, — резко ответил он. — Увижусь, Элли. А теперь иди. Немедленно.
Моё сердце колотилось, подскочив к самому горлу, а страх накатил с такой силой, что я едва могла дышать, даже если не считать парализующего жара в помещении.
В то же мгновение я осознала, что понимаю.
Я уже знала, в чём дело.
— Ты не считаешь, что мы можем оставить дверь открытой, — мой тон сделался открыто обвиняющим. — Ты думаешь, что Дренги пройдут, если мы оставим дверь открытой, — всё ещё думая и глядя на его лицо, я почувствовала, что бледнею. — …Вот почему они ждут там. Они ждут, когда я уйдут. Они ждут, когда я уйду, а потом попытаются последовать за нами через дверь.
Ревик нахмурился, будто всё ещё пытаясь решить, стоит ли отрицать.
— Я права, так? — потребовала я. — Что ты собираешься сделать? Попытаешься закрыть дверь прежде, чем они пройдут?
— Элли, — он покачал головой, стиснув челюсти. — Я думаю, ты Мост. Ты страж двери. Думаю, когда ты пройдёшь, дверь изменится.
Когда я открыла рот, он поднял руку, перебив меня.
— Я не собираюсь оставаться позади, если смогу этого избежать, — сказал он, и в его голосе зазвучало предостережение. — Я не пытаюсь намеренно заделаться мучеником, жена. Я просто пытаюсь уберечь нас. Я пытаюсь проследить, чтобы всё это не оказалось впустую. Позволь мне сделать это. Ты сама не можешь. Дверь не закроется, пока ты не уйдёшь. Это должен быть я.
— Если ты закроешь дверь, то сам не сможешь пройти! — рявкнула я охрипшим голосом. — Ревик! Мы с Лили умрём без тебя! Ты не спасёшь нас! Ты убьёшь нас, бл*дь!
— Ты этого не знаешь, — он покачал головой, поджав губы. — Новый мир, любовь моя. Новые правила. Мы понятия не имеем, будет ли всё работать так же на новом месте. И я приду. Клянусь каждым богом на небесах, если я сумею пройти, ты увидишь меня на той стороне.
— Ревик, нет! НЕТ, мать твою!
Я двинулась в его сторону, но он в то же мгновение шагнул ко мне.
Осознав, что он намеревается сделать, я воспротивилась, вырываясь из его хватки, когда он схватил меня за запястья и руки, оттесняя назад, к двери. Я силилась активировать телекинез, но Ревик действовал
Раздражённо взвизгнув, я замахнулась на него, но Ревик увернулся от моего кулака. Когда я стала пинаться, он терпел мои удары, вздрагивая и стискивая зубы, но сжимал меня ещё крепче и оттеснял к двери.
В итоге я могла лишь цепляться за него и кричать.
— НЕТ! — я схватила его за руки, чувствуя, что меня окружает свет от двери. Я держалась за него изо всех сил, пытаясь затащить его за собой. — НЕТ!
— Элли… отпусти меня! Пожалуйста, детка! Пожалуйста… отпусти!
В его глазах стояли слёзы.
Его голос раздался в моём сознании, мягкий, нежный.
«Отпусти меня, жена. Я сделаю всё возможное, чтобы последовать за тобой. Что угодно… клянусь. Я найду тебя на другой стороне, что бы ни случилось».
«Не играй в бл*дского героя, Ревик! Gaos, я тебя никогда не прощу…»
«Отпусти меня. Пожалуйста, детка, пожалуйста. Я приду следом… клянусь богами, приду».
Воспоминание заполнило моё сознание — проблеск света, тортики Тарси.
Я помнила ту версию его, стоящую перед солнцем, заполнившим небо.
Я помнила, как держала его руки точно так же, кричала на него, а он умолял меня отпустить, позволить ему спасти нас. Я помнила его лицо, я помнила его слёзы, я помнила всё.
Я помнила всё это.
Я помнила, как это ощущалось в то время, и как мы оба подумали, что это означает его гибель.
«НЕТ! — закричала я на него. — НЕТ, РЕВИК! НЕТ! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!»
Но было уже слишком поздно.
Свет полыхнул ярче…
И он исчез.
Глава 64. Солнце
Он стоял там, тяжело дыша.
На мгновение его охватило облегчение из-за того, что она ушла, прошла через дверь.
Сразу же после этого накатило чувство вины, но он не мог думать об этом.
Он не мог думать о том, какой перепуганной, какой преданной она ощущалась, и в какой ярости она будет пребывать, когда доберётся до той стороны. Он лишь надеялся, что сможет присутствовать и увидеть то, что она решит устроить для него в наказание.
Даже если она месяцами не будет разговаривать с ним, будет вышвыривать его из постели, угрожать, спорить, отгородится от него… он всё примет, всё вытерпит.
Он примет всё, что она решит швырнуть в его адрес, если только он доберётся на ту сторону.