Солнце в кармане
Шрифт:
— Мы заняты делом. Разбираем на запчасти ценного клиента. — Строгим тоном ответил за всех присутствующих Эндрю. Держа за загривок гражданина в дорогом костюме. Гюнтер перевел взгляд на Питера, застывшего над столом в позе пса, готового вцепится в рожу испуганного гражданина. Потом посмотрел напротив, — на хмурого немецкого коллегу, скалой нависшего с боку и повел головой, смахивая наваждение.
— Это к чему? Это кто?
— Этот парень много знает про делишки Йенса. Но плохо колется, сученок. — В глазах Эндрю горел профессиональный азарт. — Еще пару минут, Гюнтер подожди, — он у меня
Гюнтер потер лицо ладонью и выкинул руку в останавливающем жесте:
— Стоп! Прекратите, это сверх Необходимого! Нам срочно выезжать! Поступили оперативные данные, где находится Йенс и Элдридж. Уже подтягивается спецгруппа блокировать здание. Все ждут нас. Поехали!
…………………………
Уже в машине Питер, отойдя от допросного куража, с сомнением осведомился:
— А группа спецназа? Это не слишком круто? В принципе Элдридж, американский гражданин, и по совокупности фактов может быть допрошен пока лишь как свидетель. Конечно, мы его тут же переведем в подозреваемые. Но Йенс — гражданин Германии, здесь вообще не причем. Судя по тому, что мы узнали, так он просто примерный член общества…
— Что ж вы такого узнали, за пять минут моего отсутствия?
— Мошенник, которого мы допрашивали, обратился за консультацией, он так сказал, к господину Йенсу. И тот настоятельно советовал ему добровольно сдаться на милость властей, а на своих обидчиков заявить властям, официально, без всяких криминальных разборок. В общем, чисто пастор лютеранской церкви!
— Да, герр Йенс скользок как змея, и как змея мудр. Его в пору не уголовно преследовать, а разыскивать с целью присвоения звания почетного гражданина города Берлина.
…………………………….
Офис господина Йенса занимал двух этажную пристройку к жилому многоэтажному дому. И если многоэтажка была стандартной архитектуры для малоимущих, то пристройка пугала улицу квадратными колонами неоклассицизма. Тут же за углом ждали три микроавтобуса с полицейским спецназом. Всерьез полагавшим себя невидимым засадным полком. Питер заметно оробел при виде обилия огнестрельного оружия и прочего, явно не мирного снаряжения суровых немецких парней, а Гюнтер напротив явно взбодрился:
— Ну что господин обер-лейтенант, вы согласовали план действий с руководством?
— Да.
— Проинформируйте теперь меня.
— Все входы в здание под контролем. Под наблюдением снайперской группы. По сигналу броневик подъезжает на большой скорости к парадной лестнице Центрального входа и десантирует бойцов группы "А". Бойцы занимают позиции слева и справа у дверей за колонами — там гарантировано мертвая зона обстрела. Из броневика по громкоговорителю сообщаю правонарушителям, что здание окружено, предлагаю выйти и сдать оружие, те дэ и тэ пэ. После, дублирую сообщение по всем телефонам, зарегистрированным в здании, и еще раз повторяю требование по громкоговорителю. Жду три минуты. Потом группы "Б" и "С" начинают имитировать штурм с запасного входа со двора и в переходе к многоэтажному зданию — будут долбить ручными таранами.
— И что? Почему бы там и не войти?
— Там обе двери в три пальца толщиной как в сейфах банка. А
— Генри, спасибо заранее. Умеешь ты плодить должников.
— Тем живем.
— Все отлично. Только у меня маленькие коррективы твоего плана. Вместе с группой "А" на штурм пойдем я и наши американские коллеги… Не возражай, Генри, — там находится американский гражданин, тем более не малый чин в ЦРУ. По крайней мере был. Ты хочешь смазать задницу вазелином сейчас, или после штурма? Когда гражданина США вынесут вот по этой лестнице вперед ногами?
— Гюнтер! Мне никто ничего не сообщал! Да, — это как? Вот черти! Спасибо, Гюнтер, право слово…, а американцы, — они, того, — смогут?
— Генри, ты сомневаешься в наших коллегах? Напрасно ты так — лучшие специалисты ФБР! Прошли огонь и воду! Да за ними, одних только освобожденных посольств, — со счета сбились. Всё будет нормально, в высшей степени. Правильно я говорю, господа агенты?
Агенты заворожено молчали, наконец, Эндрю прорезался:
— Всё О кей, ребята, только мы не в форме, — без снаряжения, то есть.
— Ну, это поправимо.
И вот обряженные по верх деловых костюмов в бронежилеты, с противогазными сумками через плечо и "Береттами" в руках, в составе группы "А", пригибаясь в стремительной, а Эндрю показалось — сверхзвуковой, перебежке агенты достигли запланированных позиций под защитой колонн. Многоваттным громом ударили из громкоговорителя жесткие немецкие фразы. Питер уткнулся носом в каску присевшего впереди него бойца, и в нос пахнуло железом, оружейной смазкой и крепким мужским потом.
По затихшему в страхе миру колотила беспощадная сталь немецких слов. Звенящее тоской одиночество, тоненько заныло в груди. Рассудок Питера требовал рассмеяться над ситуацией, а чувства этого не хотели, чувства хотели поглубже втянуть голову в плечи и бронежилет.
Звякнули, разбиваясь, стекла окон на втором этаже и улицу огласил нечленораздельный то ли ор, толи вой. Вой перешел в стрекот. Послышались глухие тычки ударов, ругань на непонятном языке и вот другой, более внятный оратор заорал на языке отдаленно напоминающем английский:
— Солдата, солдата! Офисера, офисера! Полис, полис! Все стрелять, все стрелять! Мы идти! Аэроплана давай нам!
И подтверждая непреклонность своих требований, оратор выпустил длинную очередь из автомата.
— Мелиона долларов давай нам! — прибавил какой-то визгляк.
В наушниках раздался голос спецназовского офицера: "Приготовится". Это было понятно и по-немецки. Питер попытался добиться обратной связи, теребя гарнитуру и аллокая. Он пытался получить внятный ответ: кого они штурмуют. И почему это делает именно он, офицер ФБР? Вместо того что бы мирно беседовать с бывшим агентом Кейном. Но обратной связи не возникало.