Солнце Прометея
Шрифт:
— Да, милорд. Мы нашли разведчиков, которые обнаружили узел.
После передачи координатов связь с передовыми разведывательными отрядами полностью исчезла.
— И они все мертвы, — Вулкан помрачнел, чувствуя фатализм капитана.
— Не все, примарх, — даже жгучий взгляд Гека'тана не мог скрыть дурных предчувствий. — Есть один выживший, не солдат.
— Летописец?
— Насколько я понял, милорд.
— И он невредим? — Вулкан словно уже знал ответ по лицу капитана.
— Да, чудо.
Примарх отвернулся, чтобы посмотреть
— Где сейчас этот выживший?
Гека'тан помедлил.
— Это не всё.
В сверкающих пламенем глазах повернувшегося Вулкана читался вопрос.
— Он сказал, что есть другой узел, гораздо более крупный и мощный, чем уничтоженный вами.
Лишь дёрнувшаяся щека выдала неудовольствие примарха.
— Веди.
Выглядел летописец непримечательно. Одетый в скромное облачение мрачного терранского стиля человек сидел на земле с открытыми и настороженными глазами. Его присутствие в джунглях делало нелепым лишь то, что сидел летописец в окружении тел разведчиков, посланных найти узел.
— Ты примарх легиона Саламандр?
— Да, — Вулкан медленно подошёл, повелев Погребальной Страже ждать снаружи кольца трупов.
Этот приказ не обрадовал Нумеона и остальных, но они всё равно повиновались.
Вулкан осмотрел место бойни. Судя по положению и тому, как упали тела, выходило, что разведчики дали последний бой. Примарх вгляделся в джунгли.
— Тебя преследовали?
— Да, от самого четвёртого обелиска.
— И ты так далеко добрался прежде, чем тебя настигли эльдары.
— Именно.
Когда Вулкан вновь повернулся к человеку, то встретился с пронзительными глазами на лице, казавшемся одновременно умудрённым и молодым.
— Как получилось, что все погибли, и выжил лишь ты?
— Я спрятался.
Вулкан уставился на летописца, пытаясь понять, говорит ли тот правду.
Человека похоже не беспокоило то, что он сидит среди мертвецов. Летописец даже не шелохнулся.
— Ты мне не веришь?
— Я ещё не решил, — честно ответил Вулкан и шагнул к нему.
Сначала лязгнул доспех Нумеона, потом раздался его голос.
— Примарх…
Вулкан поднял руку, чтобы охладить пыл советника. Взгляд летописца метнулся к Погребальным Стражам и обратно.
— Похоже, я не нравлюсь твоим телохранителям.
— Они тебе просто не доверяют, — примарх стоял рядом и глядел на человека сверху вниз.
— Какая жалость.
— Как тебя зовут, летописец?
— Вераче.
— Тогда, Вераче, следуй за мной и расскажи всё, что ты знаешь об обелиске.
Вулкан повернулся, когда выходил с места бойни рядом с Нумеоном.
— Внимательно за ним наблюдай, — прошептал он.
Вераче поднялся на ноги и поправил мантию.
Нумеон недовольно посмотрел на летописца и кивнул.
Вулкан не чувствовал тревоги, хотя в этом Вераче и было что-то… странное.
Вулкан чувствовал, как слабеет его хватка. При всей своей чудесной силе он знал, что не сможет бесконечно цепляться за край отвесной скалы одной рукой и при этом ещё и держать шкуру дракона в другой.
То был величественный зверь с ярко-красной чешуёй — толстой, шишковатой, похожей на стену щитов. Полосатое брюхо огненного дракона обтягивали мускулы, челюсти были широкими и могучими. Зверь пришёл на зов грохочущей горы, выполз из самых недр.
Выкованное для убийства копьё Вулкана исчезло в лавовом разломе. Оружие, на которое были потрачены часы труда, исчезло за миг, гора вернула свою кровь. Такой же будет и судьба Вулкана, если он соскользнёт.
Солнце жгло обнажённую спину, но жар спадал. Пар и дым затуманили глаза, наполнили нос запахом пепла и серы. Прошло уже несколько часов с тех пор, как началось извержение и перебросило Вулкана через край обрыва. Его спасли лишь превосходные рефлексы и сила… по крайней мере, отсрочили смерть.
Даже Вулкан, чемпион Гесиода и убийца сумеречных призраков, мог погибнуть в лаве.
Молва о поражении поработителей быстро разошлась по главным городам Ноктюрна. В последовавшие недели короли племён шести других поселений и их посланники приветствовали лидеров Гесиода и просили о встрече с сыном кузнеца, быстро становившимся легендой.
Повисший на скалистом выступе Вулкан думал, каким же бесславным будет конец этой легенды. Пальцы соскользнули, и на миг казалось, что всё кончено. Его охватило чувство падения, но Вулкан протянул руку и отчаянно вцепился в утёс пониже. По телу градом били обломки и камни, но он держался.
Сердце в груди билось, словно молот о наковальню, но сын Н’бела старался не дышать слишком глубоко. В такой близи от потока лавы воздух превращался в ядовитые миазмы сернистой щёлочи. Он уже чувствовал, как вокруг носа и кожи горла вздымаются волдыри. Обычный человек бы давно умер. Это лишь укрепило веру Вулкана в то, что на самом деле он не принадлежал к этому народу, что он не родился на Ноктюрне. Отец Вулкана, Н’бел, много говорил с ним перед состязаниями. Он пообещал запечатать подвал под кузницей и так и сделал, но не мог скрыть правду. Вулкан прямо спросил его перед началом, но не услышал ответа — слишком велика была печаль Н’бела. Возможно теперь он не расскажет никогда, и Вулкан так и не узнает о своих корнях.