Солнце полуночи
Шрифт:
Мое преследование было непростительным. Какие отношения могу я ей предложить, когда не могу прикоснуться к ней без риска.
Я схватился руками за голову.
Это приводило в еще большее замешательство, потому что я никогда не чувствовал себя настолько человечным за всю свою жизнь, даже когда был человеком, насколько я могу припомнить. Когда я был человеком, мои мысли были зациклены на военной славе. Первая Мировая война бушевала во времена моей юности, и за девять месяцев до восемнадцатого дня рождения меня поразила испанка…. У меня остались лишь смутные представления
Это было совершенно новым для меня. Я не мог провести никаких параллелей, было не с чем сравнивать.
Любовь, которую я испытывал к Белле, пришла невинным образом, и с каждым днем ситуация становилась все более сложной. Я очень хотел быть способным прикасаться к ней. Чувствовала ли она тоже самое?
Я пытался себя убедить, что это не имеет значения.
Смотря на свои белые руки, я ненавидел их твердость, их холодность, их нечеловеческую силу…
Я вздрогнул, когда открылась дверь с пассажирской стороны.
— Хм. Застал тебя врасплох. Впервые, — подумал Эмметт, в то время как скользнул на сиденье. — Спорим, миссис Гофф считает, что ты принимаешь наркотики, ты такой странный в последнее время. Где ты был сегодня?
— Я… Делал добрые дела.
— Что?
Я хихикнул.
— Что-то вроде присмотра за больным.
Это смутило его еще больше, но потом он вздохнул, почувствовав запах в машине.
— О… Девушка опять?
Я скорчил гримасу.
— Это становится странным.
— Расскажи мне об этом, — пробормотал я.
Он вновь вздохнул.
— Хмм, она и в самом деле приятно пахнет.
Рычание автоматически сорвалось с моих губ еще до того, как его слова успели запечатлеться.
— Полегче, брат, это просто слова.
Потом подошли остальные. Розали сразу же обратила внимание на запах и сердито на меня посмотрела, все еще раздражаясь. Я размышлял о сути ее проблемы, но все, что я мог услышать от нее — это оскорбления.
Мне также не понравилась реакция Джаспера. Как и Эмметт, он отметил притягательность Беллы. Этот запах ни у одного из них не вызывал и тысячной доли той тяги, что испытывал я. Меня все еще расстраивало, что ее кровь была для них ароматна. Джаспер плохо себя контролировал…
Элис подскочила к машине с моей стороны и протянула руку за ключами от пикапа Беллы.
— Я просто увидела себя, — туманно произнесла она, что уже вошло у нее в привычку. — Ты мне расскажешь почему.
— Это не значит…
— Знаю, знаю, можно подождать. Это не займет много времени.
Я вздохнул и отдал ей ключи.
Я проводил ее до дома Беллы. Капли дождя колотили, будто миллион крошечных молотков,
Меня расстроило, что я не мог достаточно услышать, чтобы даже проведать ее — убедиться, что она счастлива или в безопасности, в конце концов.
Элис села сзади, и мы поспешили домой. Дороги были пустыми, так что путь занял лишь несколько минут. Войдя в дом, мы разошлись по своим делам.
Эмметт и Джаспер были на середине усовершенствованной игры в шахматы, используя восемь объединенных досок — расположив их до противоположной стеклянной стены, — и свой собственный сложный свод правил. Они не станут со мной играть, так что остается только Элис.
Элис прошла к своему компьютеру, стоявшему прямо за углом, и я смог расслышать, как заработал ее монитор. Элис работала над проектом модного дизайна для гардероба Розали, но та не смогла присоединиться к ней сегодня, чтобы стоять за ней и указывать разрез и цвет, в то время как рука Элис проводила по сенсорным экранам (Карлайл и я немного наладили эту систему, чтобы экраны реагировали на температуру).
Вместо этого, сегодня Розали угрюмо развалилась на диване и начала переключать двадцать каналов в секунду без остановки. Я смог услышать, как она пыталась решить: пойти в гараж или нет, чтобы вновь подремонтировать свой BMW.
Эсме была наверху, хлопоча над новыми делами.
Элис спустя мгновенье повернула свою голову, выглянув из-за угла и начала проговаривать будущие ходы сидящего на полу спиной к ней Эмметта Джасперу, выражение лица которого было спокойным, когда он обрезал любимого коня Эмметта.
А я впервые за долгое время, от чего мне даже стало стыдно, сел за изысканный рояль, стоявший в холле.
Я осторожно пробежался рукой по гаммам, проверяя тон. Настройка была все еще идеальна.
Эсме отложила свои дела и повернула голову в мою сторону.
Я начал играть первую нотную линейку мелодии, которая пришла мне в голову сегодня в машине, довольный тем, что вживую звучала она даже лучше.
— Эдвард вновь играет, — весело подумала Эсме, на ее лице расплылась улыбка. Она встала из-за стола и тихо порхнула к лестнице.
Я добавил гармонизирующую линейку, позволяя основной мелодии сливаться с ней.
Эсме, удовлетворенно вздыхая, села на верхнюю ступеньку лестницы, прислонив голову к периллам.
— Новая песня. Давненько не было. Какая дивная мелодия.
Я дал мелодии пойти в новом направлении, сопровождая ее низкой линейкой.
— Эдвард опять сочиняет? — подумала Розали, стиснув зубы от лютого негодования.
В этот момент она сорвалась, и я полностью смог прочесть причину ее гнева. Я увидел, почему она так скверно сдерживала себя при мне. Почему убийство Изабеллы Свон совсем не беспокоило ее совесть.
В случае с Розали это всегда было тщеславие.
Музыка неожиданно оборвалась. Я засмеялся от изумления, но подавил смех, закрыв рукой рот.