Солнце полуночи

Майер Стефани Морган

— А вот это совсем необязательно, — чопорно ответила она.

Я включил печку, чтобы она почувствовала себя комфортнее, и включил негромкую музыку. Я поехал прямо к выезду, наблюдая за ней уголком глаза. Ее нижняя губа упрямо выдавалась вперед. Я уставился на это, проверяя, как на это отреагирую… снова мысли о реакции секретарши…

Неожиданно она посмотрела на стерео и улыбнулась, ее глаза распахнулись.

— «Лунный свет»? — спросила она.

Поклонница классики? — Ты знаешь Дебюсси?

— Не

очень хорошо, — ответила она. — Моя мама любит классику, а я знаю только те вещи, которые мне нравятся.

— Это тоже одна из моих любимых композиций. — Я посмотрел на дождь, сосредотачиваясь. У нас все-таки было нечто общее с ней. Я уже начал было думать, что мы во всем полные противоположности.

Она выглядела более расслабленной сейчас, смотря, как и я, на дождь невидящими глазами. Я использовал ее отвлечение, чтобы поупражняться с дыханием.

Я осторожно вдохнул через нос.

Эффективно.

Дождь улучшил ее запах. Я и не думал, что такое возможно. Глупо, но я вдруг представил какая она на вкус.

Я попробовал сглотнуть, чтобы уменьшить огонь в моем горле, и подумать о чем-то другом.

— Расскажи о своей маме, — спросил я рассеянно.

Белла улыбнулась. — Мы с ней похожи, только она красивее.

Я усомнился в этом.

— Во мне слишком много от Чарли, — продолжала она.

Я усомнился и в этом.

— Она безответственная и довольно эксцентричная, а еще очень любит экспериментировать. Она моя лучшая подруга. — В ее голосе появилась меланхолия, на лбу появилась морщинка.

И снова, она говорила не как ребенок, а как родитель.

Я остановился перед ее домом, запоздало подумав о том, как объяснить, что я знаю о месторасположении ее дома. В принципе, это не должно вызвать подозрения, учитывая, кто ее отец в этом маленьком городке…

— Сколько тебе лет, Белла? — Она, должно быть, старше своих сверстников. Возможно, она поздно пошла в школу, или оставалась на второй год…

— Мне семнадцать, — ответила она.

— Ты не выглядишь на семнадцать.

Она засмеялась.

— Что?

— Моя мама всегда говорит, что я родилась тридцати пятилетней и с каждым годом приближаюсь к пенсии. — Она снова засмеялась, а потом вздохнула. — Ну, кому-то нужно быть взрослым.

Это разъяснило мне многое, я теперь понимаю… как безответственная мать помогла найти объяснение зрелости Беллы. Ей пришлось рано повзрослеть, чтобы стать опекуншей. Вот почему ей не нравится, когда о ней пекутся, ведь это, по ее мнению, ее работа.

— Ты и сам не очень похож на школьника, — сказала она, вытягивая меня из моих грез.

Я сгримасничал. За все, что я постигал в ней, она требовала в ответ слишком многого. Я сменил тему.

— Так почему твоя мама вышла замуж за Фила?

Она раздумывала минуту, перед тем как ответить. — Моя мама…

она очень молода, для своего возраста. Я думаю, что Фил заставляет ее чувствовать себя еще моложе. В любом случае, она без ума от него. — Она снисходительно качнула головой.

— Ты одобряешь их брак? — поинтересовался я.

— Какая разница? — спросила она. — Я хочу, чтобы она была счастлива… и ее счастье — это Фил.

Меня поразило то, что она не была эгоистичной, только это как-то слишком хорошо совпадало с тем, что я уже успел узнать о ее характере.

— Полагаю, это очень благородно…

— Что?

— Как ты думаешь, повела бы она себя так же по отношению к тебе? Смогла бы принять твой выбор, каким бы он ни был?

Это был дурацкий вопрос, и я не смог притвориться беспечным, когда задавал его. Как глупо даже рассматривать возможность, что кто-то одобрит мою кандидатуру для своей дочери. Как глупо думать о том, что Белла может выбрать меня…

— Я… я думаю также, — произнесла она, заикаясь, отреагировав так на мой пристальный взгляд. Интересно, от страха или… заинтересованности?

— Но, она все равно мама, с ней все немного по-другому, — закончила она свою мысль.

Я ухмыльнулся. — Значит, никого слишком жуткого…

Она усмехнулась в ответ. — Смотря кого, ты считаешь жутким? Парня с пирсингом на лице и татуировками?

— Думаю, что можно и так определить. — Очень не страшное определение на мой взгляд.

— А какое у тебя определение?

Она всегда задавала неправильные вопросы. Или, наоборот, правильные вопросы. Во всяком случае, на некоторые из них я не хотел отвечать.

— Ты думаешь, что я могу быть страшным? — спросил я, пытаясь хотя бы чуточку улыбнуться.

Она подумала над вопросом, перед тем как ответить мне серьезным голосом.

— Хмм… Я думаю, что ты мог бы, если бы захотел.

Я тоже стал серьезным. — Ты боишься меня сейчас?

Она ответила мгновенно, не раздумывала ни секунды. — Нет.

Я улыбнулся свободнее. Я не думал, что она говорит всю правду, но она на самом деле не лгала. Она не была достаточно напуганной, чтобы уйти, по крайней мере. Мне стало интересно, как бы она отреагировала, если бы узнала, что говорит с вампиром. Я съежился, представив ее реакцию.

— Итак, ты расскажешь мне о своей семье? Должно быть, эта история интереснее, чем моя.

В крайнем случае, уж точно страшнее.

— Что ты хочешь узнать? — настороженно спросил я.

— Каллены усыновили тебя?

— Да.

Она колебалась, но потом все же тихо спросила. — А что случилось с твоими родителями?

Это не было трудным вопросом, мне даже не пришлось лгать ей. — Их уже давно нет в живых.

— Извини, — пробормотала она, искренне взволнованная тем, что могла ранить меня.