Солнце обреченных

Градов Игорь

– Не думаю, что он куда-нибудь поедет. Я слишком хорошо знаю дядю: Александр Николаевич считает ниже своего достоинства бояться бомбистов. К тому же, как вы помните, он человек суеверный. Цыганка нагадала ему гибель от седьмого покушения, а пока было только пять. Вот он и не беспокоится… И, кстати, почему бы вам самому не спросить его об этом? Вы же не последний человек в Петербурге, вхожи во дворец…

– Это раньше я был вхож, – махнул рукой Шуваловский, – и к моему мнению прислушивались. А теперь я кто? Отставное лицо…

– "Над Россией распростертой встал внезапною грозой Петр, по прозвищу Четвертый,

Аракчеев же второй", – продекламировал Романов. – Это ведь про вас господин Тютчев написал?

– Да уж, спасибо Федору Ивановичу, – скривился Шуваловский, – прославил, можно сказать, на всю Россию. Впрочем, я на него не в обиде: действительно, старался для Отечества, как мог, не меньше, чем министр Аракчеев при государе Александре Павловиче. Увы, результат оказался фактически тот же – выгнали со службы, не посмотрели на заслуги…

– У вас личные счеты с княгиней Юрьевской? – спросил Михаил. – Это ведь она стала причиной вашей ссылки в Лондон?

– Княгиня Юрьевская в то время была лишь княжной Долгорукой, – с легким пренебрежением ответил Шуваловский, – тайной женой нашего государя. При законной супруге, заметьте, и при взрослых детях. Впрочем, вы правы: именно из-за нее мне пришлось пять лет поторчать в Лондоне. Не скажу, что это была пустая трата времени, но здесь, в России, я принес бы гораздо больше пользы…

– Кто сильнее короля? – с усмешкой спросил молодой человек и сам же ответил: – Только его фаворитка.

– Дело не в личной обиде, – с горечью произнес Шуваловский, – а в том, что княжна Долгорукая стала чересчур влиять на императора, вмешиваться в государственные дела. Этого я не мог допустить. Государь должен сам принимать решения, а не зависеть от женских капризов. Которые, кстати, далеко не всегда совпадают с интересами России. Про Александра Николаевича верно говорят: он не склонится ни перед одним мужчиной, но податлив для женщин. Особенно для молодых и хорошеньких, добавлю от себя. А у княжны Долгорукой в то время было и то, и другое. Никто, разумеется, не пенял государю за его связь с прелестной девушкой, все понимали – он еще крепкий мужчина, а императрица, к сожалению, по болезни уже не могла исполнять свои супружеские обязанности. Но одно дело – легкое любовное увлечение, и совсем другое – серьезные отношения. Это уже нарушение всех наших традиций. А затем княжна Долгорукая стала княгиней Юрьевской…

– Говорят, она весьма преуспела в любовных делах, – заметил Романов. – Что делать, не везет России с царицами. Была одна умная, да и та оказалась немкой. Моя прапрабабка, Екатерина Вторая, – пояснил Мишель. – Все же, граф, я не вполне понимаю, что вы затеяли…

– Ничего, что пошло бы во вред престолу, поверьте. Вы же знаете, что на Александра Николаевича ведется настоящая охота. Бомбисты из "Народной воли" вынесли ему смертельный приговор. Три покушения за последние два года, одно страшнее другого. Взорванный царский поезд, выстрелы Соловьева… А в последний раз они подобрались совсем близко – заложили мину под самый Зимний дворец. Просто чудо, что государь не пострадал. Но, несмотря на это, Александр Николаевич проявляет поразительную беспечность – отказывается увеличить охрану, не хочет менять маршруты следования… А граф Лорис-Меликов ничего не делает, чтобы защитить государя. Это просто преступление! Более того, он предложил

царю передать наше Третье отделение в подчинение Департаменту полиции, что означало бы уничтожить единственную силу, способную еще противостоять бомбистам. А это уже тянет на государственную измену…

– Мой сослуживец, поручик Теплицкий, рассказывал мне, как взорвали дворец. В тот день он шел в караульную, чтобы навестить своего приятеля по Финляндскому полку. Только поднялся на второй этаж, как громыхнуло. Повсюду дым, гарь, раненые, убитые… Анатоль не помнит, как выбежал на улицу. Говорит, что в церкви всем святым по свечке поставил, за то, что чудом спасся…

– Ну вот, видите, – сказал Шуваловский, – пора наконец предпринять решительны шаги. Присоединяйтесь к нам, и мы сможем помочь государю.

– А кто это "мы"? – настороженно спросил молодой человек.

– Мы – это группа людей, принявших близко к сердцу судьбу престола и России, – торжественно произнес Шуваловский. – Я, разумеется, не имею права назвать вам имена, но уверяю – это все весьма достойные люди, цвет общества, опора трона.

– И что вы намерены делать?

– Могу сообщить только в самых общих чертах. Мы задумали спровоцировать господ революционеров на очередное покушение. Они подготовят подрыв царского выезда, но в самый последний момент мы их схватим. Таким образом, одним выстрелом убьем сразу двух зайцев. Во-первых, ликвидируем опасную подпольную группу социалистов, а во-вторых, покажем государю, кто является истинным защитником трона. Тогда он поймет, что нельзя пренебрегать той пользой, которую оказывает престолу Третье отделение.

– Вы надеетесь, что он вернет вас на службу? – поинтересовался Романов. – Хорошо придумано. Но, боюсь, дядя не испугается ваших бомбистов, как не пугался их и раньше.

– Зато, по крайней мере, он будет более осторожным, – возразил Шуваловский, – и в этом уже заключается немалая польза. Кроме того, за решеткой окажутся опасные преступники, и общество от этого только выиграет.

– Пожалуй, – согласился Михаил. – Но как вы осуществите задуманное? У вас что, есть знакомые социалисты?

– Это уже наша забота, князь, – проговорил Шуваловский. – Ваша задача – узнать о планах государя. Сообщите мне, а я, со своей стороны, обещаю, что мы не забудем о вашей услуге.

– А как же княгиня Юрьевская и ее коронация?

– Надеюсь, что я смогу убедить государя не предпринимать поспешных шагов и подумать об интересах семьи и законного наследника престола. Я всегда хорошо ладил с Александром Николаевичем – до тех пор, пока в наши отношения не вмешалась Юрьевская. В тот раз у меня не получилось, но теперь, надеюсь, выйдет.

Шуваловский и Михаил Романов вернулись к Летнему саду, где вскоре расстались. Граф направился к поджидавшему его экипажу, а молодой конногвардеец – в полк. Благо, до него было совсем недалеко.

2 февраля, понедельник

Лиговский проспект

В квартире инженера Бураковского, что на Лиговском проспекте, дом N6, собрались несколько человек. Сам инженер вместе с семьей уже два месяца жил в Москве, где участвовал в строительстве нового железнодорожного моста, а квартиру, чтобы не пустовала, сдавал внаем своем знакомому – студенту Петербургского университета Евгению Поспелову.