Солнце на красном
Шрифт:
Сколько лет было Мире, когда я удивилась их странному общению?
— Вы просто сидите рядом и молчите!
— Мы общаемся! — ответила Нея.
— Как?
— Мыслеобразами!
— Но этого не может быть, она же ещё совсем ребёнок!
— Она уже готовый телепат!
— Это невозможно! Никто не учил её таким вещам! — возразила я.
— Так бывает, у меня тоже почти так же получилось.
— Что всё это значит?
— Тэми, пойми, она не от мира сего! Ты должна это принять и отпустить её!
— Куда отпустить?
— Ты сама это поймёшь!
— Нея, ты меня пугаешь!
—
— Разве что убегала далеко в лес, и мы её искали.
— Тэми, она знает свой путь! Доверяй ей, пожалуйста!
Она знала… Знала обо всём, — понимаю я. — И ничего мне не сказала! И даже если бы сказала, я бы ей всё равно не поверила. Ещё и поссорились бы наверняка.
Опять включаю запись.
Глава 5
— Умирать не страшно, — произносит Нея. — Страшно сделать первый шаг.
Её голос дрожит. Мне кажется, она едва сдерживается, чтобы не заплакать.
— Помнишь, как мы прыгали с гравитационными поясами из шлюза флаера? Когда ты стоишь на краю, а перед тобой бездна? Шагнуть туда страшно, но ты знаешь, что тебе надо это сделать. Ты заставляешь себя. В первый раз это трудно, почти невозможно. Потом ты летишь и не успеваешь ничего толком сообразить, как включается пояс, и ты начинаешь медленно опускаться. А вокруг небо и блаженство…
— Нея, прости! — шепчу я. — Я люблю тебя, я всегда тебя любила! И не понимала. Как часто я пыталась доказать, что ты ошибаешься!
И тут ко мне приходит страшное знание, что я больше никогда её не увижу. И не смогу ей этого сказать.
Как бы то ни было, именно Нея удерживает меня буквально на краю бездны. Я понимаю, что должна бороться с одолевающим меня наваждением. Но одному человеку не под силу справиться с могущественной злой сущностью, не стесняющейся в средствах.
Тогда я, наконец, вспоминаю о Боге и о тех, кто рядом со мной. И начинаю замечать, что происходит вокруг.
Я отсыпаюсь после очередного дежурства, когда слышу вдруг тихий разговор в нашей комнате. Прислушиваюсь.
Кейн доказывает сидящему напротив него планетологу Тину Даро, отвечающему за научную часть экспедиции, что теперь на терраформировании новых планет придётся поставить крест из-за необходимости перераспределения ресурсов:
— Как ты думаешь, почему из трёх звездолётов уцелел только наш? Что, в тех других операторы были менее опытными? Да ладно! Посмотри, какой рейтинг был у Орми! Повезло? И это тоже. Но главное в другом. Наш — нового поколения! Даже расположение отсеков отличается. Лучше защита двигателей, все генераторы поля снабжены автономными энергетическими установками. А сколько таких у нас? Ну, пара десятков наберётся! Можно сказать, опытные образцы! И этот-то нам дали для испытания. Теперь надо будет строить новые, и много, и быстро! И с вооружением придётся что-то решать, потому что оно у нас явно не дотягивает! Хорошо, если эти хоть что-то полезное подскажут.
— А куда они денутся?
— Ну, мы пока не знаем, чего от них ожидать. Может, из их чипов что-то полезное извлекут.
— Вот именно, мы ещё ничего толком не знаем, возможно, они
— Тея сейчас расшифровывает их язык. Дело идёт медленно, они не совсем адекватны. Может, воздействие взрыва, может, последствия извлечения чипов из их мозга. Да, я приказал ей это сделать, так как неизвестно, что в этих устройствах. Лично у меня напрашивается аналогия с наложениями. Ты прекрасно знаешь, они могут программировать человека на что угодно, начиная от самоуничтожения!
Услышав такое, я не выдерживаю и откидываю полог, отделяющий нашу спальную нишу от остальной комнаты.
Я приветствую Тина и усаживаюсь рядом с мужем:
— Почему ты ничего мне не рассказывал?
— Тебе было не до этого.
— Какие они вообще?
— Люди, как и мы. Только волосы более тёмные, и глаза цвета мёда. Они называют себя тану.
Когда Тин уходит, Кейн включает мне запись, где наш медик Тея рассказывает о первом контакте с Чужими:
— Я была рядом, когда один из них пришёл в себя. Я слегка опасалась возможной агрессии, но ничего подобного не случилось. Скорее, наоборот. В его глазах плескался такой ужас! Мне стало его жаль, и я попробовала коснуться его сознания, может, получится перекинуть мыслеобраз, ведь с помощью слов я его успокоить не могла.
Я вошла в его сознание без малейшего сопротивления! Как будто у них вообще нет способности закрываться, присущей всем людям! Но то, что я ощутила, было настолько страшно… Тогда я просто погрузила его в сон, чтобы не мучился.
Когда проснулся второй, я сразу же улыбнулась ему и погладила по руке. Но это не помогло! Повторилось всё то же самое, что и с первым. Я не понимаю, что происходит! Может, не надо было трогать их чипы? С другой стороны, эти устройства скорее на инты похожи, и могли представлять опасность.
— Но ведь удалось их привести в нормальное состояние? — спрашиваю я.
— Как сказать… — отвечает Кейн. — Тея возится с ними, словно с детьми. Потихоньку они освоились, учат наш язык. Но, понимаешь, если физически они такие же, как мы, то в плане психики они совсем другие! И мы не знаем, с чем это связано. Казалось бы, у них не было серьёзных травм, да и все имеющиеся проблемы со здоровьем, генетические дефекты и возрастные изменения убрал регенератор. Тем не менее они ведут себя совершенно неадекватно! Такое чувство, что у них нет ни своей воли, ни своего мнения. Полная апатия и абсолютная покорность. Делают только то, что им скажут.
— Может, они нас боятся?
— Да, это есть, но, похоже, всё сложнее. Впрочем, со временем ситуация должна проясниться. Пока что они овладели нашим языком лишь на бытовом уровне, до абстрактных понятий ещё далеко.
— Интересно, какой у них язык?
— Зайди в инфосферу звездолёта, там уже выложили обучающую программу. Правда, пока на очень примитивном уровне. Названия предметов и некоторых действий, несколько общеупотребительных фраз.
Отправляюсь досыпать, но сон больше не приходит. Совершенно подавленная, я размышляю о том, как же так вышло. Столько столетий мы искали братьев по разуму, а когда, наконец, нашли — вместо дружеского контакта и обмена знаниями и достижениями культуры мы стали убивать!