Солнце на красном
Шрифт:
Запустив флаеры в шлюз, наш чудом выживший звездолёт уходит в неподготовленный и рискованный обратный прыжок, едва достигнув мало-мальски подходящего для этого удаления от планет злополучной системы.
Хоть тут нам везёт, и мы выходим из него на безопасном расстоянии от небесных тел. Оператор главного инта сразу же начинает расчёт следующего прыжка.
Вызываю Кейна, он находится в секции управления. А вот Мира и Лея не отвечают. Я выхожу из флаера и слышу, как один из пилотов, указывая на лежащую в центральном проходе шлюза
— … то ли крошечный отсек, то ли спасательный блок. Мне удалось подцепить его специальным тралом. Я же с планетологами работал и знаю это оборудование.
Трое техников выгоняют всех из шлюза и вскрывают странный объект. Оттуда извлекают двух Чужих в скафандрах, удивительно похожих на наши. Судя по виду, они без сознания.
Они такие же люди, как мы! — разносится по звездолёту.
Пленных уносят в медицинский блок, а я продолжаю поиски своих стажёров.
Ношусь по всему звездолету прямо в скафандре с открытым шлемом, пока один из пилотов не заявляет, что видел, как мои стажёры врезались в корабль Чужих.
— Не может быть! Ты с кем-то их перепутал! — протестую я.
— Их флаер ни с кем не перепутаешь!
Заметив, что со мной творится неладное, он встряхивает меня за плечи и говорит:
— Не смей отчаиваться, они ведь нас спасли!
Они нас спасли… — разумом я это, конечно, понимаю. Каждый знает, что все люди смертны, а достойную смерть ещё надо заслужить.
Но Мира… Я отшатываюсь в сторону и смотрю в стену, не различая, что там. Меня вдруг пронзает мысль: которая из них приняла такое решение? И что в это время думала другая?
Я утыкаюсь лбом в жёсткую поверхность. Кейн находит меня, ведёт в нашу жилую комнату и заставляет снять скафандр. Он выглядит абсолютно спокойным.
— Тэми, они нас спасли! Да что там, они весь Айрин спасли! Сама подумай, что могло бы быть! Благодаря им мы теперь будем готовы!
Его слова кажутся мне пустыми и бессмысленными. Я ничего не отвечаю, просто бросаюсь на кровать и захожусь в рыданиях.
Когда просыпаюсь, в комнате темно и абсолютно тихо. Несколько мгновений я прихожу в себя. Слышу рядом ровное дыхание мужа. И тут я вспоминаю всё.
Как он может спать? — я вскакиваю, охваченная гремучей смесью самых разрушительных эмоций. Мне хочется толкать и трясти его, опомниться удаётся буквально в последний момент.
Весь следующий день я молча выслушиваю множество разных слов, лишь равнодушно кивая в ответ. Я выдёргиваю свою руку, когда её пытаются пожать, и отстраняюсь, когда меня пытаются обнять.
Я радуюсь, когда в конце концов меня оставляют в покое. Как хорошо, что у нас не принято назойливо вторгаться в личное пространство.
Кейн старается быть рядом со мной, когда только может. Но я отталкиваю его от себя, всё сильнее погружаясь в тёмные глубины уныния и отчаяния.
Дни идут за днями, я равнодушно и отстранённо выполняю
Порой я начинаю осознавать ненормальность происходящего, и однажды решаю вырваться из этой удушающей хватки, отдавшись игре на синторе. Но после первых же тактов в моем сознании всплывает воспоминание, как я ставила на клавиши крошечные ручки Миры.
Я не выдерживаю и разбиваю электронную клавиатуру о стены нашей комнаты. Расшвыриваю ногой осколки и усаживаюсь прямо на пол.
Кейн входит и оглядывает учинённый мною разгром. Ничего не говоря, он открывает встроенный шкаф, и начинает рыться в своих вещах.
Наконец он достаёт самый обычный кристалл памяти и протягивает мне:
— Нея просила отдать тебе, когда понадобится! Я спросил, когда, она ответила, что я сам это пойму. Ну я и подумал…
Сначала я намереваюсь швырнуть этот кристалл в него, или хотя бы в стену, но потом… Нея… Мы не верили ей, посмеивались порой над её странностями, некоторые считали её чуть ли не сумасшедшей.
Я активирую свой инт, и, как только он видит кристалл, воспроизвожу единственную имеющуюся на нем запись.
Я снова вижу умиротворённое лицо Неи и слышу её звонкий чистый голос.
— Мы рождаемся, чтобы исполнить своё предназначение в этом мире и пойти дальше. Ты хочешь знать, почему у людей разные времена и сроки? Иногда лучше искать ответ не рассудком, а творческой силой души.
Она делает паузу, словно набирается духу продолжать дальше.
— Есть те, кто укоренён в этом мире как дерево, которое вырастает, многих укрывает своей тенью и питает плодами. Есть те, кто не от мира. Они врываются и озаряют его лишь на один, яркий и краткий, миг. Всё прочее для них лишь суета. Они жаждут как можно скорее двинуться дальше и выше.
Творец из лучшего эфира
Соткал живые струны их,
Они не созданы для мира,
И мир был создан не для них… (цитата из: М. Ю. Лермонтов, «Демон»)
Откуда эти стихи? Нея же вроде ничего такого не сочиняла, — недоумеваю я.
— Эти строки написал, или ещё напишет один великий поэт на Эриде, — продолжает она. — Не знаю, когда. Там, на прародине человечества, время течёт не так, как у нас.
Я останавливаю запись.
— Они не созданы для мира… — шепчу я. — Но почему?
Да, я всегда знала, что есть люди не такие, как все. Неспособные полностью отдаться земным попечениям. Устремлённые в Небо и зовущие туда других. Те, кто становится иноком, странником, отшельником, учёным или деятелем искусства не от мира сего. Но моя дочь…
С младенчества она могла долгими часами лежать в саду или на террасе и смотреть на небо. О чём она думала тогда? Уже не спросишь.
Я ощущаю, как что-то сжимается в груди. Даже дышать становится трудно.
Может, Нея уже тогда знала об этом?