Солнце мертвых
Шрифт:
– Но ведь я, но ведь я… – начал мужчина.
– Я знаю, – веско произнес Олег. – Вы оказывали нам определенные услуги, но вы вели двойную игру. Теперь все выяснилось. Вы обвиняетесь в шпионаже в пользу Мальтийского ордена.
– Чего? – шепотом переспросил Кочубей.
– Не прикидывайтесь дураком! – прикрикнул Олег. – Нам все известно.
– А ордер на обыск у вас есть?! – вдруг завопила женщина.
– Молчи, дура! – крикнул Кочубей.
Не обращая на него внимания, Олег повернулся к ней.
– Анна Григорьевна Кочубей, в девичестве Анна-Амалия фон Риттер,
– Рязанская я! – завопила тетка. Грузные телеса ее колыхались под ночной рубашкой.
– Займитесь делами, товарищи, – бросил Олег через плечо, и все двинулись в глубь квартиры. Произнося эти реплики, Олег ловил себя на мысли, что все это что-то страшно напоминает: не то какой-то фильм, не то шпионскую книжонку. Ему вдруг стало весело. Страх улетучился. Мысль о последствиях его не посещала. Было интересно, как не бывало еще никогда в жизни.
«Вот и хорошо, – сказал чей-то голос в голове, – «гаудеамус игитур», что значит по-латыни «будем веселиться». А когда веселиться, как не в молодости».
И Олег согласно кивнул.
– Итак, гражданин Кочубей, не лучше ли сразу рассказать нам все? Чистосердечное признание, как вы знаете, может смягчить приговор. А шпионаж карается сурово.
– Клянусь партбилетом!.. – страстно начал Кочубей.
– Не смейте порочить этот святой документ! – заорал Олег. – Имейте смелость сказать всю правду! Редкая птица, – сбавил он тон, – мальтийский шпион. Небольшое государство эта Мальта, однако и она протянула свои коварные щупальца к нашей Родине. А такие вот мерзавцы, – он кивнул на растерянных супругов, – им помогают, служат за тридцать сребреников. Иуды! А вы чего стоите? – обратился он к шкафообразным личностям. – Приступайте к обыску!
Комната, в которой происходило действие, хотя и довольно большая, была настолько заставлена вещами, что в ней негде было повернуться. Мебель добротная, но ужасно старомодная: обитые темно-красным плюшем диван и громоздкие кресла, тяжелые портьеры на окнах и дверных проемах из такого же плюша. Огромный гардероб из красного дерева, купеческий сервант с посудой. На стенах висели две картины в огромных, вычурных лепных рамах. Одна из них изображала Сталина и Ворошилова на позициях, другая – медведей, кувыркающихся посреди леса.
Несмотря на то что Олег продолжал произносить чужие реплики, он, приняв правила игры, стал добавлять кое-что от себя.
«Молодец», – одобрил голос в голове.
Олегу показалось, что этот голос принадлежит старику.
Между тем обыск начался. Бессловесные молодцы вспарывали диванные валики, потрошили маленькие, расшитые пестрым мулине подушки, двигали мебель, выстукивали стены. Пух и перья летали по всей комнате. Потрясенные супруги молчали и только таращили белые глаза на происходящее. Олег сидел в глубоком плюшевом кресле и руководил разгромом.
– Простукайте паркет, – командовал он, – так, тут вроде что-то есть, поднимите паркет.
Невесть откуда взялся лом. Паркетный пол с треском и хрустом подался под могучими усилиями
– К сожалению, ничего нет, – констатировал Олег.
– О-о! – завыла супруга Кочубей.
– Молчать! – цыкнул на нее Олег. – А ну-ка, ребята, пошуруйте в кресле.
Ребята с готовностью начали шуровать, и на свет был извлечен большой вороненый пистолет.
– «Люгер», – уверенно заявил Олег, – вот и первая находка.
Назар Леонордович, открыв рот, взирал на оружие.
– Не мой! – завопил он. – Подбросили!
– Эх, Мальта, Мальта, – иронически произнес Олег, – плохие ты готовишь кадры, хлипкие. Давеча взяли двух ребят из ЦРУ, вот это выучка. Орлы! Вмиг разгрызли ампулы с цианидом. Так поступает настоящий шпион.
А теперь, – скомандовал он, – гляньте-ка за вождей. – Он кивнул на Сталина и Ворошилова.
Тяжелая рама с треском рухнула вниз, и из-за нее посыпалcя ворох серых листков с грифом «секретно». Олег взял один из них.
– Схема пусковых шахт межконтинентальных ракет, а это, – он поднял другой, – список наших тайных агентов в овощторге. Вы ведь, – он посмотрел на Кочубея, – возглавляете это почтенное учреждение? Далеко проник мерзавец! – Потом мельком глянул на шишкинских медведей. – А что, интересно, стерегут эти зверюшки?
Вторую картину постигла участь первой. За ней тоже были спрятаны какие-то бумажки.
– Доллары, – Олег презрительно ткнул носком кеда кучу купюр, – да тут миллионы. Щедра Мальта, ох щедра. Впрочем, наша страна тоже щедра на наказания.
Кочубей встал на колени, из глаз его полились тихие светлые слезы.
– Христом-богом… – начал он.
Олега почему-то передернуло. Он закатил Назару Леонордовичу оглушительную оплеуху.
– Молчать, мерзавец!
В это время благоверная Кочубея вцепилась в остатки его волос.
– Меня-то за что? Меня?! – визжала она.
– А вы, фрейлейн фон Риттер, хотите остаться ни при чем, – обратил на нее внимание Олег. – А ну-ка, ребята, гляньте-ка в гардеробе.
Во все стороны полетела одежда, и вскоре один из молчаливых парней протянул Олегу висевшее на распялке полное эсэсовское одеяние. Олег внимательно осмотрел его.
– Только сегодня гладили, – задумчиво изрек он. – А ну-ка примерь, Анна-Амалия.
Супруга Кочубея, не понимая, смотрела на Олега.
– Надень, я сказал! – заорал он.
Она стала натягивать мундир прямо поверх ночной рубашки. Лицо ее совсем обезумело. Рубашка свалилась с плеч. Олег старался не смотреть на жирные дряблые груди. Кое-как мундир был застегнут, надеты галифе. Один из бессловесных нахлобучил на ее голову черную фуражку с высокой тульей и черепом.
– Красотка, ничего не скажешь, – констатировал Олег. – Ну, ладно, ты собирайся, – сказал он Кочубею, – а за тобой, – он покосился на фрейлейн фон Риттер, – за тобой завтра придем. – Обреченно махнув рукой, Кочубей натянул поверх пижамы тяжелое зимнее пальто, нахлобучил шапку и двинулся к выходу. За ним вышли все остальные. Анна Григорьевна Кочубей, она же девица фон Риттер, тупо смотрела им вслед посреди разгромленной квартиры.