Солнце и Луна

Левин Анна

Он ласково прикоснулся к моему лицу, и мы скрепили наш союз поцелуем, вызывая радостный шум среди гостей церемонии. Здесь были не только родственники моего мужа, но и простые северяне, как драконы, так и люди. Они смотрели на нас с любовью и надежной, такой необходимой в это смутное время!

— Приветствуйте: господин Ярогнев Беломорский и госпожа Туана Беломорская!

Мурашки прошли по коже от звучания моего нового имени. Беломорская…

Отец с безумной улыбкой направился к нам, как и вся семья Ярогнева, но, не успели они и приблизиться, как в зал ворвался

гонец.

— Господин Беломорский! — воскликнул он. — Шторм приближается! Уже у пятой заставы.

Гости заволновались, так как стихия по прогнозам должна была еще быть у первой заставы. Но это оказалось не последней дурной вестью:

— Вместе с Королевским Штормом пришли морские твари.

Ярогнев обменялся взглядом с отцом, после чего крепко поцеловал меня.

— Я вернусь, обещаю.

В образовавшейся тишине он стремительно вышел вслед за гонцом, за ними — остальные мужчины-Беломорские и офицеры. Я пошатнулась, но отец поддержал меня. «Ты поклялась принять их устои», — прошептал он едва слышно.

Да, это правда, и я должна показать им, что я достойна носить фамилию северян, поэтому вместо слез и страха гости увидели твердый взгляд и улыбку. Взяла на себя смелость, и пригласила их на пир, чтобы выпить не только за союз двух родов, но и за победу драконов. Судя по последовавшей реакции, я их удивила, и вызвала одобрение.

Пока все готовились к вечеру, я стояла у окна, и смотрела на горизонт, где посеревшее небо сливалось с Северным морем. Говорят, когда-то северяне были ярыми поборниками мертвой религии, и отреклись от прошлого только ради мира с королевской семьей. Не знаю, было ли рациональное зерно в этой вере, но впервые мне было наплевать на запреты и наказания: я молилась неизвестным существам, чтобы, если они существуют, мой Ярогнев вернулся живым.

Глава 23

Грехи отцов

КАТЕРИНА

Павел с грустью листал книжку, регулярно кидая мечтательные взгляды в окно. Как истинный Тобольский он любил природу, свободу, активное времяпровождение, и в столице с ее плотной застройкой и многочисленными светскими правилами ребенку было скучно. Сначала он с восторгом ждал поездки, но после объявления Матвея главой рода Ясногоровых Павел начал капризничать, требуя вернуться домой, в Имн-тор.

«Скоро, сынок, осталось еще немного! Твоя мама сильно рискует, но молчать дальше моя совесть не позволит!» — в очередной раз уговаривала себя.

Передо мной на столе лежали древние фолианты, хроники Деннициных, и я целыми сутками просиживала над хрупкими страницами, тщательно изучая каждую строчку. Вдруг подсказка будет зашифрована, или ответ мне даст самая незначительная деталь? Я, конечно, и без того уверена в своей правоте, но часть меня желала бы найти опровержения. Пока что попадались одни доказательства.

В комнату вошла служанка, почтительно делая книксен.

— Госпожа, они прибыли.

Значит, султан Оздемир и его делегация уже здесь! Петля затягивается, мое решение невозможно отменить… Или все-таки лучше промолчать? Уйти

от ответа, сославшись на женскую глупость. Нет, я не смогу жить с этой тяжестью на сердце: слишком долго ненавидела, страдала, обвиняла, но теперь, узнав правду, мне следует очистить память безвинно запятнанных.

— Хорошо, будь готова!

— Как прикажете, госпожа.

Кивнула гувернанткам на Павла, и мальчика тут же увели. Он бросил на меня обиженный взгляд, так как мечтал увидеть грозного султана, но ему сейчас точно не стоило появляться на публике. Мне нужно объясниться с Рустемзаде так, чтобы не спровоцировать новой родовой мести.

Во дворце крола проходил торжественный прием. Рядом с Ольгердом стояли два его сына, Матвей и Тобольские. Султан оказался великолепно образованным мужчиной со специфическим чувством юмора, и на пару с Казимировым они пробеседовали весь ужин. Однако он не казался мягкосердечным, наоборот, это был завоеватель, воин, умный политик, который явно искал дружеский союз.

Господин Рустемзаде проявил поразительную сдержанность, с теплотой отзываясь об обретенной чудом племяннице, выразив сожаление, что она сейчас далеко на севере, и он не может лично с ней познакомиться.

— Успеете, вся жизнь впереди! — невозмутимо ответил Ольгерд, словно не он с пеной у рта настаивал на прекращении мести Крутороговым.

Я не хотела привлекать внимания, но не удержалась, посмотрев в сторону Ямана Парса, и перехватила его взгляд. Черные глаза прожигали насквозь, в них сквозил вопрос и целая буря иных эмоций, которые я легко считала, и от которых мне стало неловко. Наверное, он думает, что я в него влюбилась, и по этой причине ищу встречи. Ох, если бы все было так просто! Но ведь нам обоим пришлось пройти через многое, и еще столько предстоит испытать боли из-за чужих ошибок!

Матвей активно принимал участие в беседе, и каждое его слово вызывало во мне гордость: Артемий приложил достаточно усилий, чтобы дать ему превосходное образование, и ни у кого не вызвало сомнений, что будущее рода Ясногоровых в надежных руках. Брат встретился со мной глазами, едва заметно подмигнул, и продолжил расспрашивать кого-то из приближенных султана об обстановке в Кровавом проливе. Из-за притязаний соседней державы на земли Оздемира там вечно происходили военные столкновения, из-за чего пролив, называвшийся когда-то Плодородным, получил куда менее приятное название.

Все-таки хорошо, что я воспользовалась силой воздействия, и убрала из его мыслей любовь к Элиф: он был в таком состоянии, что не мог справиться с болью, и разрушал себя изнутри. Я вернула ему баланс и спокойствие, и постепенно начинаю снимать оказываемое влияние, что пока не дает негативных результатов. Избавившись от наваждения, он снова стал прежним, и, что-то подсказывает мне, что он еще будет счастлив с Касией. Они знакомы с детства, долго были хорошими друзьями, и она явно в него влюблена. К тому же принцесса обладает редкой красотой и великолепными манерами, мало кто остается безразличным к ее чарам. Пусть только время затянет старые раны, и все у них сложится хорошо!