Шрифт:
Пролог
Статная драконица нервно меряла шагами комнату, пока ее молодая спутница пыталась отговорить ее от задуманного.
— Прошу, отмени все, пока не поздно! — попросила Катерина Тобольская, в девичестве — сударыня Ясногорова.
Королева Аделин, супруга крола Ольгерда Казимирова, с возмущением глянула на Катерину, и выразительно фыркнула.
— Я готова на многое ради тебя, милая, но не проси остановить месть! Дочь Танильдиз умрет, я не позволю этой твари и дальше портить мне жизнь, а заодно и моей дочери!
— Танильдиз мертва, женщина,
Аделин остановилась у кресла, с силой сжимая мягкую обивку.
— Все это делается ради нас всех! Твоя мать Лилия была мне доброй подругой, и поверь, их со Светозаром кончина надолго повергла меня в траур. Я дала себе слово, что всегда буду заботиться о вас с братом, и я искренне радовалась, когда супруг обручил нашу дочь Касию с твоим Матвеем. Казалось, все печали остались позади, давая дорогу новому началу, но в один ужасный день прошлое воскресло, объявилось в виде человечишки Элиф Стрелицкой! Сначала я не придавала этому значения, думала, Матвей увлекся простой смертной девчонкой, да и пусть бы развлекался, но оказалось, что он по-настоящему в нее влюбился, как не полюбит никогда мою дочь, а в довершение всего эта девка из жуткого захолустья оказалась дочерью врага! Мне сказали, она сгорела заживо давным-давно, а она мало того, что выжила, так еще и снова оказалась у меня на пути, и сделала несчастной мою Касию!
— Не говори так, у них с Матвеем все будет хорошо, а Элиф… Все-таки она дочь Артемия, лучшего друга крола и моего покойного отца. Я рада, что он обрел ребенка после стольких лет скорби, и не хочу причинять ему боль.
Королева взорвалась негодованием.
— Довольно этих лживых слов, мы обе знаем правду! Да он сам все испортил, когда женился на Танильдиз. Одна драконица уничтожила нас всех, растоптала, и последствия ее поступков до сих пор отравляют нашу жизнь! Я тоже хорошо отношусь к Артемию, но ему стоит уже жениться повторно, и завести потомство, а не страдать по мертвой. К тому же я не отменю своего решения: Элиф умрет, я добьюсь этого любыми путями.
Катерина спрятала лицо в руках, не в силах совладать со слезами. Все шло совершенно не так, как она ожидала, и петля лишь сильнее затягивалась.
— Девочка моя, не нужно плакать, — нежно сказала Аделин, присаживаясь рядом. — Тебе же известна абсолютно вся правда, и как ты еще находишь милосердие к этой твари? Ты должна ее ненавидеть.
— Нет, я не испытываю ненависти.
— Но почему? Как ты могла быть к ней добра? Как ты могла дать ей свою родовую диадему? Позволила надеть «Звездопад» на ее голову!
— Я лишь хотела искупить старые грехи, позволить ненависти исчезнуть.
— Моя милая, этим ты только осквернила память всех женщин, носивших диадему до тебя. Элиф Стрелицкая не достойна подобной милости. Ну а твой брат, — строже сказала Аделин. — Почему ты не пресекла зарождение в нем симпатии к девчонке?
— Чтобы отвести
— Да уж, отвела так отвела! — с горечью усмехнулась королева. — Только он не знает правды, и влюбился крепко, настолько, что моей дочери всегда придется пребывать на вторых ролях. Бедная Касия повторяет мою судьбу!
В дверь деликатно постучали.
— Войдите.
Доверенная служанка подошла к своей госпоже, и передала коротенькую записку.
— Скоро будет здесь, — задумчиво произнесла королева, и обратилась к служанке. — Проводи его к нам, и так, чтобы никто не заметил!
— Не извольте беспокоиться, ваше величество.
Женщины встали рядом, приготовившись встречать гостя, и он не заставил себя долго ждать: решительно вошел в комнату, поклонился обеим дамам, и ответил королеве твердым взглядом.
Яман Парс из рода Рустемзаде был молодым мужчиной по меркам драконов, однако на его долю выпало очень много испытаний, и ему пришлось совершить много зла, покрывая чужие ошибки. Громкое имя переводилось как «дикая пантера», и очень ему шло: он был смуглым, стройным, гибким, иссиня-черные волосы навевали мысли о загадочном юге, а хищный взгляд покорил не одну женщину.
— Вы желали меня видеть! — произнес он красивым низким голосом, от которого обе женщины непроизвольно вздрогнули.
«Да, в их семье есть что-то особенное, что заставляет всех вокруг терять головы!» — с горечью подумала королева, но, отвечая ему, вернула себе полный контроль над эмоциями.
— И вы должны догадываться, что стало тому причиной.
Мужчина тонко улыбнулся.
— Полагаю, мой отказ от мести.
— Как спокойно вы об этом говорите!
— Боюсь, у меня не осталось выбора. Члены семьи, не посвященные в старую тайну, в один голос требовали от меня помириться с Крутороговым, наш падишах султан Оздемир лично приказал мне отменить месть, и оставить дочь Круторогова в покое. Он не понимал, почему я с таким остервенением пытаюсь избавиться от родной племянницы, а я не мог рассказать ему правду, ибо весь наш позор был завязан на вас!
— Не смейте бросаться такими обвинениями! — вспылила королева.
— Разве я лгу? — Яман насмешливо изогнул бровь. — Я испачкал руки в крови, столько лет жил с тяжелым бременем, взял на себя роль злодея, лишь бы прикрыть ваши злодеяния. Что касается меня — я давно бы простил сестру, и не стал бы делать того, к чему вы меня принудили. А теперь ваш любезный супруг взял девушку под личную защиту. Если я продолжу мстить — мне придется бороться еще и с кролом Казимировым! К такому я не готов, увольте.
Королева сцепила зубы, с ненавистью глядя на мужчину.
— Вам стоило преуспеть с первого раза, и тогда у нас не было бы этих проблем.
— Я сжег целый театр, убил столько людей, что в ушах до сих пор стоят их предсмертные крики. Девочка должна была быть там, но я вам не какой-то кудесник, и не мог предвидеть, что ей удастся спастись.
— Надо было проверить.
— Нельзя возвращаться на место преступления. К тому же за это время вы убили Танильдиз с ее сыном, и у меня не осталось больше внутренних сил, я лишь хотел вернуться домой, и оплакать свою сестру.