Солнце и Луна
Шрифт:
Целителя позабавило мое нервное возбуждение, и он рассмеялся.
— Тебе надо успокоиться, иначе проявится твоя родовая сила.
— Конечно, вы правы, — я постарался успокоить гулко бьющееся сердце. — А какие истории о Беломоре вы еще знаете?
— Может, в следующий раз?
— Нет, пожалуйста! Пожалуйста!
— Ладно, не кричи так! Еще говорили, что Беломор поклонялся какому-то божеству, которое обитало в водах Мертвого моря. Он приходил на уединенный пляж за скалами на западе, и там испрашивал советы у высшего существа.
— Что это было за
— Не знаю, об этом нет никаких упоминаний. Но оно было настолько могущественным, что дало Беломору способность в одиночку укрощать Королевский Шторм! Раньше от него, знаешь ли, не было спасенья.
Мое детское воображение рисовало безумные картинки, и я еще долго не мог прийти в себя, ежесекундно думая о божестве Мертвого моря. Старик пожалел, что рассказал мне о нем, и постоянно напоминал, что это — всего лишь сказки, россказни для детей, а не действительность. Я соглашался, но каждую ночь во снах видел страшную бурю, и выходящего из кислотных волн древнего исполина.
А потом случилось событие, которое навсегда изменило мою жизнь.
После очередной волны грубости со стороны Всеслава я был вынужден спрятаться, чтобы внутренняя сила из-за злости не пробилась наружу, но мое уединение было нарушено матерью и ее доверенной служанкой. Они гуляли по берегу, вдали от замка, и не видели меня, спрятавшегося за валунами.
— Это же прекрасно, госпожа! — раздался голос служанки.
— Ничего хорошего! — резко ответила мать.
— Наоборот, как только вы родите ребенка господину Беломорскому, ваши позиции в Сколлкаструме укрепятся. Да и за последние несколько лет вы не виделись с кролом Казимировым, никто не посмеет усомниться в отцовстве.
— Это неважно, хватит и того, что Ярогнев на него похож. Когда у него проявится Солнечный Ореол, мою измену уже не скроешь, и этот ребенок, которого я ношу под сердцем, станет таким же ублюдком в глазах общества, даже несмотря на то, что его отец — Кристофер, а не Ольгерд.
Они ушли, а я остался в безмолвном горе, давясь гневом и болью. Я возненавидел мать, женщину, которая сломала мою жизнь, растоптала свою честь и доброе имя законного мужа, но эта крохотная искорка света, только зародившаяся, не должна была пострадать, не должна была нести бремя позора за чужие грехи!
И я решился: если я был единственным доказательством измены матери, то после моей смерти никто ничего не смог бы доказать наверняка. Моя жизнь была бесповоротно загублена, но братик или сестренка, этот невинный малыш, мирно росший в животе матери, был действительно кровным Беломорским, и имел все шансы на куда более счастливое существование.
В голове прозвучала легенда, рассказанная целителем, о Беломоре, просившем морское божество о помощи. «Почему бы и нет! — подумалось мне. — Либо старые байки правдивы, либо же Мертвое море надежно скроет следы».
Сорвавшись на бег, я помчался на запад, к тем самым скалам, указанным в легенде. Не знаю, во что я тогда верил, но эта последняя надежда окрылила меня не хуже родового резерва. Детская наивность подогревала сердце, и я не собирался поворачивать
Добрался на пляж я уже вечером следующего дня, когда свинцовое небо почти сливалось на горизонте с кислотными волнами. Моя решительность не поколебалась, и я остановился перед губительным морем, пытаясь представить себе Беломора, стоявшего здесь тысячелетия назад. Конечно, целитель сказал, что это лишь легенда, но сердце тянуло меня сюда, и надеялось, что сказка окажется явью.
Встал у кромки воды, мысленно обратился к божеству, жившему в море, потом заговорил вслух, прося помочь мне. Ответом было безмолвие, шум прибоя и свист ветра. Холодное разочарование закрадывалось в мысли, но я не желал отчаиваться слишком рано, и во весь голос закричал, призывая его из морских глубин.
Спустя некоторое время я охрип, и окончательно утратил веру.
— Действительно, обычная сказка. Казимировы были правы, нет никаких богов, все это — выдумки примитивных дураков.
Испробовав первое средство, и потерпев неудачу, я осознал, что мое существование закончится прямо здесь и прямо сейчас. Я жил в одиночестве, и так же умру, уступая дорогу другой жизни.
Раньше я подавлял свой резерв, сейчас же обратился к нему, ощущая крохотные искорки, мириадами пронизывавшие тело. Они отозвались, и я установил с ними связь, призывая изменить мою форму. Резерв послушался, заклокотал, и я сам ощутил выброс энергии. С его помощью я легко оторвался от земли, и ощутил этот болезненный процесс, когда человекоподобная форма впервые принимает истинный облик. К радости от первого перевоплощения примешивалась горечь, потому что я был драконом Солнечного Ореола, моя сила принадлежала семье крола.
Но я не стал долго об этом размышлять, ибо боялся, что кто-нибудь меня обнаружит. Работая крыльями, отлетел подальше от берега, и безостановочно несся вперед, пытаясь вымотать себя, лишить возможности вернуться обратно. Постепенно суша отдалялась, и я остался один на один с бушующими волнами посередине зловещего Мертвого моря, чьи кислотные воды должны были стать моим саваном.
Оглянувшись в последний раз, я направился на предельной скорости вниз, в объятья своей смерти.
Глава 10
Происхождение трех рас
Очередной прием у крола не входил в мои планы, зато отец остался доволен. Он давно жаждал признания, ибо раньше к Беломорским относились с предубеждением, не считая себе ровней. Зато сейчас Ольгерд Казимиров сам облагодетельствовал нас милостью, и столичное общество вслед за кролом приняло нас в ряды избранных.
Так как женщины на приеме не присутствовали, мы с отцом отправились вдвоем, и последующие часы провели в компании самых родовитых драконов. Среди них был и Матвей Ясногоров, который уже завтра должен был вступить во владение гербовым кольцом своего рода.