Солнце и гром

Медунова Мира

Лица отпечатывались в его памяти очень надежно, но вот запомнить с первого раза столько имен оказалось для него непосильной задачей.

Как и следовало ожидать, в основном это были люди среднего возраста или старше, очень солидные и на первый взгляд дружелюбные. Они не останавливались рядом с Джеймсом надолго и не задавали каких-либо нетактичных вопросов. Сам он держал себя как обычно: спокойно, сдержанно и в меру вежливо, так, как он, в общем-то, всегда вел себя с незнакомыми людьми.

Вскоре все расселись, и за столом завязалась доброжелательная

непринужденная беседа. Казалось, Джеймс здесь вовсе никого не интересовал. При других обстоятельствах он бы обрадовался, но не после слов Аньелло, которые тот сказал ему накануне, во время их очередной смертоубийственной тренировки.

– Ты, наверно, боишься, что на тебя будут обращать слишком много внимания. Сразу отсеки эту мысль. У нас, мафиози, особый стиль. Если тебе уделяют слишком много внимания, значит, считают бесполезным человеком, не достойным ни страха, ни уважения. Если же тебе кажется, что на тебя вовсе никто не смотрит, знай: каждый твой шаг анализируется, ни одно движение не проходит незамеченным, потому что что-то в тебе их зацепило.

Сейчас Джеймс не мог поймать на себе ни единого взгляда, однако чувство дискомфорта, одолевавшее его, было просто нестерпимым. Ему очень хотелось, но он не мог сомневаться в правоте Аньелло. Как ни было это ужасно, но, похоже, даже этих прожженных монстров он умудрился чем-то заинтересовать, не пошевелив ради этого ни единым пальцем. Хотя внешне он ничуть не изменился, внутри у него будто чернила разлились, пропитав все восприятие холодом дурного предчувствия.

И тут кто-то из гостей спросил с беззлобным возмущением:

– А где Юпитер? Опаздывает, как обычно?

Ответили ему в той же добродушной манере:

– Ну, еще бы. Наверно, ему пришлось остановиться где-то и позволить девушкам насладиться созерцанием его божественной красоты.

Многие рассмеялись.

– И не стыдно вам сплетничать, в вашем-то возрасте, господин Мартелли?

Все обернулись в сторону голоса и увидели быстро идущего по лужайке Юпитера или, что было ближе Джеймсу – Альваро Донацио, вид которого сейчас действительно можно было назвать безупречным. Он был одет в классический черный костюм, наверняка сшитый на заказ, и в спешке казался каким-то редким зверем, принявшим ненадолго облик человека.

Все оживились при виде его, тепло заулыбались, и даже Марко обнял его, вместо того чтобы просто пожать руку.

– Садись, Альваро. Тебя-то нам и не хватало.

– Прости, отец. Мне очень стыдно.

– Успокойся и садись.

– Мы уже привыкли, – сказал Аньелло, чем вызвал волну безобидных смешков среди собравшихся.

Альваро тут же утянули на другой конец стола, где он сел в окружении тех, с кем, по-видимому, давно был знаком и находился в неплохих отношениях.

Затем Марко сказал небольшую приветственную речь, после которой все, наконец, приступили к еде.

Джеймс тоже взялся за вилку, хотя есть, если честно, ему совершенно не хотелось. Он тратил все свои моральные силы на то, чтобы выглядеть как

ни в чем не бывало, тогда как внутри у него словно шторм разыгрался. Появление Альваро Донацио странным образом выбило его из колеи, заставив немедленно забыть обо всем остальном.

Он сам не знал, что именно в блондине так влияло на него, что вызывало эту неукротимую злость, бешенство, подобного которому он никогда раньше не испытывал. Донацио, по сути, не сделал ему ничего плохого, а он терял над собой контроль от одного его вида. Это было вдвойне непостижимо с учетом его врожденного хладнокровия и равнодушия ко всем, кто не являлся частью его семьи.

Между тем атмосфера за столом царила самая что ни на есть позитивная, и разговоры велись интересные и легкие. Обсуждать дела мафии, похоже, никому и в голову не приходило. Джеймсу, в принципе, было все равно. Ему больше не было дела даже до отношения к нему этих людей. Время от времени он не выдерживал и бросал короткий взгляд в сторону объекта своих непонятных чувств.

Альваро казался солнцем среди тусклых камней, охотно гревшихся в его лучах. Его обаяние, веселость, смех – все это будило в Джеймсе что-то огромное и страшное, о чем он даже не подозревал до встречи с ним.

Обед длился около часа, затем все постепенно стали расходиться. Кто-то уходил сразу насовсем, некоторые собирались в небольшие группы и разбредались по саду, обсуждая какие-то явно более насущные вопросы, чем та невинная ерунда, о которой шла речь за столом.

Вокруг Марко также собралась внушительная компания, но серьезных разговоров никто пока не заводил. Что-то навело Джеймса на мысль, что, возможно, причина была в нем, и он вышел из-за стола, сказав деду, что хочет немного прогуляться. Тот мягко кивнул (как будто бы с благодарностью в глазах), и Джеймс двинулся вглубь сада.

Направление, что он выбрал, не было спонтанным. Несколькими минутами ранее туда же направился Альваро, увлеченный каким-то важным звонком. Джеймс вовсе не хотел сталкиваться с ним, да и не особо на это рассчитывал (тот мог вернуться обратно и по другой аллее), однако двинулся именно в ту сторону, даже не рассмотрев другие варианты.

Поначалу вокруг было пустынно, но вскоре Джеймс дошел до пруда и увидел знакомую, заросшую ярко-желтыми розами беседку. Альваро был там: расхаживал неторопливо из стороны в сторону, настойчиво кому-то что-то объясняя. Словно тигр, спокойно контролирующий свои действия.

Первой мыслью Джеймса было развернуться и незаметно уйти, но вместо этого он подошел к беседке и молча остановился у входа. Альваро, конечно, сразу заметил его и быстро завершил разговор. После чего дружески улыбнулся ему:

– Здравствуй еще раз. Я опоздал, поэтому не стал знакомиться. Меня зовут Альваро Донацио. Тебя я уже знаю, как и все здесь, наверно, так что можешь не представляться.

– Ты самый молодой в этой компании, – сказал Джеймс то, чего секунду назад точно не собирался говорить, – и позволяешь себе опаздывать?