Солнце для всех
Шрифт:
— А теперь, дорогие подлесняне, пока наше замечательное жюри будет принимать решение, ожидание зрителей скрасит знаменитая вокалистка из нашего дома культуры Лаура Васонг, которая выступит с коллективом «Трусы инспектора Гаджета»!
На сцену резво выскочили коротко остриженные музыканты в футболках с большими красными буквами «ТИГ». Загрохотала басовая гитара, зазвучал тромбон, жалобно заиграл синтезатор, после чего на подиум вышла певица весом добрых сто килограммов и басом зарычала в микрофон:
— «Там,
Члены жюри под предводительством пани вице-председателя удалились на совещание.
На сей раз Яну не пришлось взбираться на козла — в раздевалке для мальчиков установили длинный стол и расставили стулья. Стол был сервирован бутербродами и пончиками, солеными палочками в сверкающих стаканах, были также чай и кофе в блестящих серебристых термосах. Члены жюри удобно расселись, некоторые закурили, другие принялись за еду. Очень скоро в раздевалке для мальчиков воцарилась аппетитная тишина, а потом пани вице-председатель громко прокашлялась и сказала:
— Предлагаю сначала выбрать пять девушек, потом из этих пяти троих, а из них победительницу. Лично я отдаю предпочтение следующим номерам: пятая, седьмая, восьмая, десятая, одиннадцатая. А вы, пани Кеся?
— Да… — Пани Кеся жеманно подняла руку, вокруг которой романтично развевались кружева. — Я придерживаюсь того же мнения: одиннадцатая, седьмая, десятая, восьмая и пятая.
— Семь, восемь, пять, одиннадцать, десять! — выпалила веселая толстушка, сидящая рядом с Кесей.
Пани вице-председатель вопросительно посмотрела на Яна.
— Тринадцатая, — сказал он.
— Кто, простите? — удивилась пани вице-председатель.
— Тринадцатая.
— Ну, раз вы так считаете… а кто еще?
— Только тринадцатый номер, — настаивал Ян. — Пять раз тринадцатый номер.
В раздевалке для мальчиков возникло замешательство.
— Но так нельзя! — воскликнула пани Кеся.
— Почему? — спросил Ян. — Если можно голосовать сразу за пять девушек, значит, можно пять раз за одну.
— Это одно и то же, — сказала толстушка и замолчала.
— Это не одно и то же! — запищала пани Кеся, и кружева грозно заколыхались вокруг ее фигуры.
Пани вице-председатель почувствовала: настал момент, когда она должна приступить к решительным действиям.
— Объявляю пятиминутный перерыв, — сказала она. — Вы пока побеседуйте, а мы с нашим дорогим гостем удалимся в кабинет директора и попробуем найти какое-то решение.
Она махнула рукой Яну, тот послушно встал, и они отправились в кабинет директора. Когда дверь за ними закрылась, пани вице-председатель театрально упала в кресло и вскричала:
— Пан Ян, дорогой, миленький, что же вы такое вытворяете?!
— Я? — удивился Ян.
— Разве вы не понимаете, что Магда не может пройти в финал?
— Почему? Ведь она самая красивая.
— Это не имеет
— Простите, но что значит «не ходит у Кеси»?
— Не посещает ее модельную школу и не принимает участия в показах.
— При чем здесь это?
— Какой же вы наивный. Пани Кеся предоставила наряды, декорировала зал, оплатила выступление Лауры Васонг и группы «Трусы инспектора Гаджет». Разве этого мало?
— Предположим, что много.
— Значит, мы многим обязаны пани Кесе. Очевидно, что звание «Мисс Подлесная» может носить только девушка из ее модельной школы.
— Но вы ведь сказали, что мы должны выбрать самую красивую.
— Красота — понятие субъективное.
— Но ведь все хлопали.
Пани вице-председатель глубоко вздохнула.
— Ладно, — сказала она. — Я не хотела об этом говорить, но есть и другие причины. Магда — дочь поэта, который живет в Подлесной, вы, наверное, слышали о нем, Петр Бжозовский, знаменитый литератор, его стихи переведены на многие языки.
— К сожалению, не слышал. — Яну стало неловко. — Но это, наверное, хорошо, что она дочь известного поэта.
— Может, он известный для французов, шведов, итальянцев и тому подобных. Для нас он просто выродок!
— Как же так?
— Вот так. Когда-то мы проводили большую акцию под названием «Украшаем Подлесную». В рамках этого проекта все устанавливали металлические заборы на кирпичной основе. Только поэт отказался. Заявил, что обшарпанный деревянный забор, который на одном честном слове держится, больше соответствует его внутреннему миру, поэтому он ничего менять не станет. Как вам это?
— Поэты — люди особенные, — сказал Ян. — Может, он действительно больше соответствует…
— Но не нам! Его забор нам всю улицу испортил. Кроме того, знаете, что он сказал о нас в газете?
— Что?
— Что у нас психология быдла. Там так и было написано: БЫДЛА! Нет, вы меня извините, но дочка этого негодяя не может стать «Мисс Подлесная»!
— Но она самая красивая!
Пани вице-председатель побагровела.
— Никакая она не красивая! — крикнула она. — Ни она, ни этот ее мерзкий папаша! Это мы красивые! МЫ! ВАМ ЯСНО?!!
— Ясно, — сказал Ян.
Он встал и пошел к двери.
— Мне надо пройтись, — сказал Ян. — Я еще не совсем здоров.
— Прекрасно! Прогуляйтесь и подумайте. Мы вас ждем на пончики. Только поторапливайтесь, публика ждет решение жюри.
Ян сбежал по ступенькам и вышел в ночь. Он повернул направо, затем налево и вдруг увидел слабо освещенный перрон.
Десять минут спустя пригородный поезд мчал его в Варшаву. За окном мелькали населенные пункты, но Яна они не интересовали. Казалось, он спит, но Ян все еще любовался стройной рыжеволосой девушкой с огромными серыми глазами.