Солнца трех миров
Шрифт:
Говорил Эпштейн тихо и вкрадчиво, словно боялся ненароком кого обидеть. Выглядел здравомыслящим. Слова его звучали убедительно. Однако научное сообщество заочно похоронило бывшего физика-теоретика за такие предположения еще несколько лет назад.
– Не исключено, что массовые вымирания животных, случавшиеся в далеком прошлом Земли, например, вымирание динозавров, также были связаны с воздействием чужих экосистем на нашу, - продолжал Эпштейн.
– Однако одновременно экосистемы разных планет и адаптировались бы друг к другу, приспосабливались - понимаете? И если взаимное влияние началось в те времена, когда на Земле и связанных с ней планетах жили только микроорганизмы или вообще не было жизни, экосистемы этих планет не могли эволюционировать во что-то, абсолютно
Отчаявшись найти понимание у коллег, Эпштейн обратился к любителям таинственного и непознанного.
Здоровяк Витя был геологом, увлекавшимся уфологией. Потом пошел в бизнес и заработал миллионы, но к уфологии не остыл. Идеи Эпштейна он воспринял с энтузиазмом, и они пять лет подряд выезжали на природу в разные страны. Два года назад к ним присоединилась светловолосая красавица Инга. И вот наконец команде охотников за хоулами повезло. Или не повезло - это уж как посмотреть. Троица оказалась здесь за три месяца до нас, в разгар сезона дождей, и выжила только благодаря смекалке и охотничьей сноровке Вити, а также необычным талантам Инги, умевшей каким-то внутренним чутьем определять съедобные растения.
– Она либер, - сказал Витя.
– Надеемся, ребята, вы ничего не имеете против либеров.
Я, Лысый и Машка остались спокойны. Валера, Таня и Даша заметно напряглись.
– Нет, ничего не имеем, - ответил я за всех, хотя смысла в этом не было. Если Инга либер, она сама уже знает, кто имеет, а кто нет.
– А правда, что вы можете читать мысли?
– осторожно спросила Даша.
Инга грустно улыбнулась.
– Не можем. Мы просто чувствительны к информационным потокам. Да и в этом не уникальны. Просто разбираемся в них лучше, чем остальные. Человечество никак не хочет признать, что информация - так же реальная субстанция, как материя и энергия. Мы пытались объяснить людям, кто мы такие, как делаем то, что делаем, и откуда взялись наши способности. Но нас не захотели слушать.
Да, подумал я, а ведь могли бы узнать много нового. В том числе и о себе самих. Но вместо этого либеров стали истреблять, объявив опасными выродками, стремящимися подорвать основы цивилизации. «Выпусти либеру ливер»... У нас в области самым известным случаем было убийство шести человек в Михайловском лесу. Их распяли на столбах заброшенной линии электропередач, откуда давно сняли все провода. Внизу развели костры. Преступников не нашли, да и не очень искали. Страшное это дело: преследование неугодных с молчаливого одобрения властей.
Появление либеров напрямую связывали с массовым распространением вживляемых в мозг компьютерных имплантатов. По крайней мере использование и производство последних строжайшим образом запретили во всех странах одновременно с началом гонений - не считаясь ни со страшным ущербом глобальной экономике, ни с общественным мнением, ни с чем. Мир еще не знал такого единодушия ни по одному вопросу; средства массовой информации перешли от бешеной рекламы имплантатов к расписыванию ужасов их применения так слаженно и быстро, что пропагандистская машина Геббельса в сравнении с этим показалась бы медлительной и страдающей излишним плюрализмом мнений. Технология из надежнейшей, всесторонне проверенной и крайне полезной для общества моментально превратилась в потенциально опасную, не прошедшую серьезных испытаний и открывающую безграничные возможности для манипулирования людьми. Носителей имплантатов обязали удалить их в обязательном порядке в течение года, попутно внушая гражданам идею, что наличие имплантата в голове равносильно хранению
– Если верить телевиденью, - продолжала Инга, - то мы и мысли читаем, и деньги с электронных счетов воруем, и внушить можем что хочешь кому хочешь. А уж расшатывать психику подростков и доводить их до самоубийства - наше любимое занятие. Понимаете? Это не спецслужбы занимаются слежкой за гражданами и копаются в их личной жизни; это не продажные СМИ промывают гражданам мозги; это не государство давит народ поборами, не банкиры обирают людей до нитки и не чиновники разворовывают бюджеты; это не политики в союзе с олигархами создают такие условия, в которых что детям, что взрослым жить невыносимо. Это все либеры!.. И уж конечно, власти не запугивают население либерами, делая из них козлов отпущения. Они лишь заботливо предупреждают добропорядочных налогоплательщиков о грозящей им опасности и говорят, кого именно следует опасаться... Лично мне пришлось несколько лет прятаться по друзьям и знакомым, пока не узнала про затею с поисками хоулов.
– Так выходит, вы не случайно попали в дыру?
– спросил Валера.
– Нет, мы ее нашли, - сказал Эпштейн.
– То есть Инга нашла. Она предупреждала, что назад через нее не вернуться, но в конце концов мы решились на переход.
– А чего тогда так плохо подготовились?
– поинтересовался Лысый.
– Набрали бы с собой всего...
– А откуда мы знали, к чему готовиться?
– перебил его Витя.
– Инга же не ясновидящая. Она чувствует хоулы, потому что при взаимодействии миров через них идут мощнейшие потоки информации. Но она не читает потоки как книгу - это никому не под силу.
– Ну да, - смутился Лысый.
– Прошу прощения.
– А ваша дыра была та же самая, что и наша?
– спросил я.
– Нет, - ответил Эпштейн.
– Мы из Патагонии сюда попали. А ваш хоул Инга определила как ближайший. Она может чувствовать хоулы издалека. Как блуждающие, так и стабильные, я думаю.
– Стабильные - это какие?
– Точно неизвестно, пока мы таких не находили, - сказал Эпштейн.
– Строго говоря, мы пока не находили никаких, кроме того, через который сюда попали. Но я предполагаю, что стабильные хоулы должны быть проходимы в обе стороны. И они не перемещаются в пространстве. Всегда стоят на одном месте и всегда привязаны к поверхности планеты. А вот ваш хоул сейчас в воздухе, далеко за обрывом.
– Мать моя!
– ахнул Лысый.
– Если кто войдет в него на Земле...
– Да, выпадет над джунглями на высоте трехсот метров.
Валера хотел еще что-то сказать, но его остановила Даша:
– Давайте уже совесть поимеем и покормим людей. Успеем еще наговориться.
Целую неделю мы откармливали гостей, не давая им помогать нам по хозяйству. Хорошо представляли, каково это: больше года в дороге по местным джунглям. Мы на одном месте жили, и то иногда едва не отдавали концы, а они останавливались только для добычи продовольствия. Больше всего троицу восхитил душ. Это было совсем не то что купание в озерах и лужах с последующим отдиранием от себя пиявок. И массу удовольствия ребятам доставил тот малозначимый вроде бы факт, что мы назвали планету так же, как и они: Гилея.
Несмотря на бдительный надзор, Инге удалось несколько раз ускользнуть в лес. Она собирала лекарственные травы целыми охапками и сводила отварами из них наши язвочки и цыпки. Совсем запаршивевшие, как и предсказывал покойничек Вася, мы стали обретать человеческий облик.
Мартышка влюбилась в Ингу сразу и безоглядно. В неисправимого оптимиста и мечтателя Витю влюбились все. Эпштейна запросто называли Борей, однако дистанция между ним и остальными сразу чувствовалась. А с Ингой - еще больше. Ну, последнее было понятно: Витя с Эпштейном пришли на планету добровольно, а она сюда сбежала. Спасаясь от людей, которые хотели ее уничтожить.