Солдаты
Шрифт:
сюда из-под Сталинграда, где только что отгремело великое побоище.
Неприятель был отброшен стремительной атакой, и теперь, в раннюю весну 1943
года, Донец, строгий и неприступный, разделял обе стороны -- нашу и
немецкую. Город и села стояли безмолвные, притихшие и, оцепенев, ждали
неотвратимого...
На белгородском участке фронта установилось то привычное для
фронтовиков беспокойное затишье, когда противник хоть и не предпринимает
сильных атак,
бомбежками, внезапными и потому особенно коварными артиллерийско-минометными
налетами. Так было в ту пору здесь, у Белгорода, так было, должно быть, и на
тысячах других боевых участков, тянувшихся от Баренцева до Черного моря. Кто
мог подумать в те весенние дни 1943 года, что здесь, у Белгорода, и у этих
безвестных селений, которые значатся разве только на командирских
километровках,-- именно тут через каких-нибудь два с лишним месяца
развернутся грозные и величественные события.
Есть на земле маленький городишко Канны. Он вошел в историю. Но
довелось ли Каннам видеть хотя бы сотую долю того, чему стали скоро
свидетелями Донец, спокойно кативший свои светлые воды, и эти тихие селения,
и этот дрожащий в текучем мареве древний русский город?..
Впрочем, наши солдаты не думали тогда об этом. Пока что все они были
заняты своими будничными фронтовыми делами: и вон те два бойца-пехотинца,
что так заботливо и даже любовно оправляют только что отрытый ими окоп; и
разведчики, друзья Акима Ерофеенко и Якова Уварова, неторопливо облачающиеся
в маскировочные халаты, будто готовясь не к походу в неприятельский тыл, а
на вечернюю прогулку; и связист, тянувший по траншее "нитку" до
наблюдательного пункта командира батареи; и тот сапер, что в ночную пору
ползает по сырой земле, разгребает окоченевшими руками мерзлые комья, ставя
противотанковые мины; и вот этот бывалый пулеметчик, в ушах которого, должно
быть, до сих пор не угомонился шум недавнего сражения,-- он присел у своего
верного "максима", прикрытого плащ-палаткой, и равнодушным взглядом
провожает пролетающие над ним огненные строчки трассирующих пуль -- этого
ничем не удивишь и не испугаешь: пулеметчик видывал не такое; и те, что,
отбив очередную вражескую вылазку, сейчас, сосредоточенно-суровые, хоронят
павших в этом бою товарищей, с которыми искурили нe одну общую самокрутку; и
вон тот пехотный старшина, что при свете коптилки, сделанной из снарядной
гильзы, чумазый и озабоченный, в пятый, кажется, уж раз пересчитывает и
сортирует драгоценные комплекты нового летнего обмундирования, чтобы на
зорьке выдать
своего оружия.
Солдаты эти сделали свое большое дело там, у берегов Волги. Если
потребуется, они сделают столь же великое и тут, на берегах Донца,-- все
испытавшие и готовые ко всему...
Яков взглянул на Ерофеенко. Тот продолжал наблюдать.
"А что сейчас делают наши саперы?" -- вдруг с легкой грустью подумал
Уваров и тут же вспомнил, как им не хотелось отпускать его. Особенно Васе
Пчелинцеву, его старому дружку.
– - Возвратишься с задания, и скорее к нам, в батальон,-- напутствовал
Пчелинцев, не выпуская из своих маленьких рук руку Уварова.-- Смотри, Яшка,
береги себя!..-- добавил он дрогнувшим голосом, и его веснушчатое худенькое
лицо побледнело.
Мысли Уварова прервал генерал, командир дивизии,-- он неожиданно
появился в сопровождении адъютанта из-за поворота траншеи. Яков не успел
даже предупредить Акима, как комдив уже подошел к ним. Уваров дернул
разведчика за рукав. Аким обернулся, увидел генерала и, по-видимому в
замешательстве, стал зачем-то поправлять свои очки.
– - Здравствуйте, товарищи разведчики! Наблюдаете?
– - Так точно, товарищ генерал!
– - доложил Уваров.
– - Ну и что же вы увидели там?
– - генерал почему-то долго и пристально
посмотрел на Акима. Яков заметил это.
Ерофеенко начал докладывать. Он говорил подробно обо всем замеченном,
обнаруживая при этом такое знание местности, будто уже много месяцев вел
здесь наблюдение. Генерал внимательно слушал. Якову показалось, что и комдив
с каким-то удивлением смотрит на этого обыкновенного солдата с плохо
подогнанным обмундированием, с пилоткой, еле прикрывавшей его русую большую
голову.
Затем генерал спросил о задаче разведчиков в предстоящей операции,
решив, очевидно, проверить, как ее усвоили рядовые солдаты. И об этом Аким
рассказал подробно. Задача сводилась к следующему: группа бойцов-разведчиков
вместе с одним сапером должна проникнуть в ближайшие тылы противника,
разведать там его силы и уничтожить мост, по которому немцы перебрасывают
свежие части.
В продолжение всего доклада лицо Акима Ерофеенко оставалось строгим и
задумчивым.
Генерал вдруг повернулся к Уварову (он много раз видел этого сапера при
оборудовании командного и наблюдательного пунктов) и, улыбнувшись, спросил:
– - Не обижают вас разведчики? Народ они озорной. А?
– - Что вы, товарищ генерал! Хорошие ребята.