Соль
Шрифт:
Всё это время он смотрел на мои ноги, и даже если этого не хочет, приходится, потому что я сама удерживаю его голову. Всё это время ему открывался чудесный вид и на чулки, и на полосочку кожи над ними. Всё это время я была так близко, что то и дело ощущала его дыхание на животе, но придавала значение только собственным мурашкам, а никак не его чувствам. Не могу я сейчас об этом думать.
Нет.
Снова берусь за расческу, руки дрожат, дергаю, понимаю, что делаю больно и в попытке высвободить зубчики окончательно все порчу. Он шипит и хватает меня за талию, так крепко, что я издаю глупый громкий стон.
— Нет, —
Он и лбом и носом ко мне прижимается. Потом отстраняется немного, видимо, когда становится слишком тяжело держать дистанцию. По моему лбу стекает капелька пота, потом по носу и… касается его губ! Губ, блин! Я этого даже не вижу, только чувствую, знаю что это случилось. И меня это волнует. До дрожи в коленках, которые до предела напряжены, волнует. Ох, я так боюсь сжать его бёдра своими чёртовыми коленками и сдать себя с головой!
Отворачиваюсь, отстраняюсь, а он мотает головой, будто я сказала или сделала глупость, и обхватив мое лицо руками, прижимается к губам. Он не делает ни единого движения, просто замирает на пару секунд, во время которых ртуть в сердце окончательно разъедает моё нутро. Потом одна его рука перемещается мне на затылок, а вторая на шею, как раз под подбородком. Теперь он чувствует мой пульс, моё дыхание, моё волнение, и от этого меня ещё больше переворачивает.
Сдаюсь. Сжимаю его бёдра коленями, а он их перехватывает и поднимает выше, на свою талию и теперь мы чертовски близко. До головокружения близко. До неприличного напряжения в теле близко.
Не знаю, не помню, возможно, от сделал только одно-два движения губами. Возможно, его язык лишь однажды легко коснулся моего, но я с ума сошла. Я выдохнула так громко, что сама себя не узнала, обвила его шею руками, и, чтобы не отключиться прямо на месте, уткнулась носом ему в плечо.
Он переводит дыхание и целует мои волосы.
Глава 23. Грязный клуб/Квартира Кайда Ли
— Мы идём? Этот Черный Тигр, или как там его, опять сегодня дерётся, — мы с Майей давно договаривались, но всё никак не выходило сходить в тот клуб, а теперь я не особенно и хочу, мне даже кажется, что я кого-то предаю, одной мыслью о Тигре.
— Идём, — отвечаю я на автомате. — Мне даже интересно, как он выглядит без своего капюшона и при свете, так что проси места не в первом ряду.
— А мистер Ли ревновать не будет? — смеётся Майя, и я слышу шум, подруга включает и выключает фен.
— Ох, не говори… мне самой, если честно, кажется, что я не должна ходить… Но с другой стороны, он ничего мне не сказал! Просто ушёл и всё! — я убираю телефон и обращаюсь к Марте, подавая ей комбинезон. — Погладишь?
— Конечно, только можно я сначала дослушаю? — старушка обожает сплетни, а скрывать от неё что-либо просто бессмысленно.
— Ну, что дальше? — требует Майя.
— Да ничего, мы стояли так… ну он стоял, а я сидела. Он поцеловал мои волосы…
— О-о-ох!.. — в один голос вздыхают Марта и Майя.
— Это, если честно, было просто фантастически! Круче поцелуя… — Марта уже получила свою порцию животрепещущих подробностей и теперь подавляя смешки уходит гладить комбинезон.
— Ты будешь
— Вообще да, он каждый день там тренируется, не знаю что делает, но наверное, что-то крутое! А я буду вроде ассистентки управляющего центром. Так что сегодня не долго, чтобы я завтра была красивой и отдохнувшей!
— Так, у тебя на этого мистера планы?
— Майя… Я не целуюсь с кем попало! Конечно, у меня… планы… Не знаю! Может и нет! Он порой так раздражает.
***
До клуба мы добираемся на «Кристине», которая снова смотрится крайне ущербно среди шикарных тачек. Майя вписывается как нельзя лучше, на этот раз: короткое платье, не очень развратное, но не монашкино. А вот я перестаралась, желая не перестараться; мой черный комбинезон из шифона смотрится так, будто я из модного ночного клуба или дорогого ресторана пришла в подворотню хапнуть косячок. Майя накрасилась как раз в кассу; в меру ярко, но по вечернему, как бы намекая, что мы на мероприятии, но не таком уж и светском, а я сделала акцент на губах, а не на глазах, что должно было молчать, а в итоге кричит: «Я же не такая как все!». Что мы имеем? Майя идёт на бокс, а Соль выпендривается и заставляет всех смотреть себе вслед.
— На меня пялятся, — шепчу я Майе.
— Я в курсе. Обычно пялятся на меня, добро пожаловать в мой мир.
— Мне как-то не очень комфортно. Я вроде нормально выгляжу…
— Ты выглядишь нормально для приёма в честь английской королевы, — шипит Майя, которая ещё в машине меня отчитала. — А тут нужно быть скромной шлюшкой. Что же с тобой вечно одно и то же.
— Ну прости, я крайне редко попадаю в такие ситуации!
— А в прошлый раз ты не рассмотрела? — Майя закатывает глаза.
— Мне показалось, что в прошлый раз я была одета слишком буднично… Рядом такие шмары сидели, что я хотела одеться, чтобы и хорошо, и чтобы не как шмары.
— Ну поздравляю. Ты не шмара, — Майя щурится в поисках "своего человека".
***.
Тёмный коридор за спинами охранников выглядит пугающе, я помню, как мерзко было сидеть перед рингом и как страшно было потом. Я пытаюсь вспомнить свои ощущения от встречи с Тигром, но почему-то в голове только мистер Ли. Везде, везде, всюду он! Я готова поклясться, что у каждого охранника его глаза! Я отмечаю про себя каждого, у кого хоть немного похожа шевелюра. Мне кажется, что я помню каждую его деталь, а вот Тигра не помню вообще. Так, смутное пятно, коснувшееся моего бока.
Мы идём по коридору, и я стараюсь не очень улыбаться, чтобы совсем не показаться дурой, но выходит слабо. Мистер Ли, мистер Ли, мистер Ли. Кайд. Интересно, а как его мама называет?
— Ты идёшь? — Майя пихает меня в бок.
— Ага…
— Высматриваешь своего Тигра? А как же мистер Ли? — Майя неверно понимает мои взгляды по сторонам и мечтательную улыбку.
— Мис… мистер Ли? — я останавливаюсь как вкопанная. Чёрный Тигр идёт по коридору, лицо скрыто капюшоном, но бой ещё не начался, он не может быть побит, и я могу рассмотреть его. Сколько я не пытаюсь, вижу только глаза и смешение теней, которые рисуют нечёткий образ, будто очень абстрактный портрет. Что-то темное, колючее и живое, что-то горящее адреналином. За ним семенят какие-то люди, я их не вижу, не слышу, я не слышу даже Майю, заворожённая, будто он цыган с гипнотическими глазами. Он — Хитклифф, я — Кэтрин.