Соль
Шрифт:
Не получив ответа, я продолжил:
– Могу предположить, почему вы вообще затронули этот вопрос. Из-за того, что в Сенаре существуют законы, каждый житель вашего города, вполне естественно, хочет их нарушать. Вы загоняете свое желание глубже в подсознание – наверное, потому, что считаете его грехом, но все равно ощущаете его присутствие. Итак, есть закон. Тогда нужны полиция и армия, которые следят за выполнением правил. Нужны темницы, куда отправляются провинившиеся. Нужно даже нечто большее, чем все это: система убеждений, по которым должны жить граждане, тюрьма, в которой наказуется
Она снова покачала головой и ничего не ответила.
– Мне кажется, – осторожно заключил я, – что у нас разные понятия о свободе. С точки зрения алсианина именно сенарцы являются рабской нацией. Последовала незамедлительная реакция:
– Да нет же, это Алс порабощен… дикостью. Своими собственными примитивными желаниями и потребностями. Эгоизм – это монстр, который сидит внутри каждого человека.
Рода говорила с непонятной горячностью: похоже было на то что тема на самом деле задела ее за живое.
– Ни один из вас не понимает истинной красоты, свободы служения: ощущения чего-то несравненно более могущественного, чем маленький человек, – а именно добровольного поклонения Господу. Для вас свобода – это только «свобода для», но существует гораздо больше видов, из которых наивысшая – свобода от самого себя.
Такой замечательной страстно выраженной глупости я еще не слышал, а потому запрокинул голову и засмеялся от радости:
– Рода Титус, в конечном счете в вас все-таки присутствует страсть, несмотря на все усилия воспитателей загнать ее как можно глубже! В первый раз я увидел в вас прекрасную женщину!…
Я тотчас вскочил на ноги и бросился к ней, чувствуя тепло от водки во всем теле.
Глаза сенарки чуть не вывалились из орбит от неожиданности – в них плескалось что-то похоже на страх, – когда я схватил ее и начал целовать в губы.
Когда я наконец оторвался от сенарки, лицо женщины оказалось каменным, белым от страсти, недвижимым из-за внутренней борьбы желания с социальными установками. Глаза были широко распахнуты…
На протяжении всего путешествия у меня не возникало никакой потребности заниматься сексом с Родой Титус, но теперь что-то произошло, поднялось возбуждение, заклинатель потерял контроль над коброй.
Заметив, что все еще держу стакан с водкой в ладони, я осушил его и бросил на пол. Освободившейся рукой я взял Роду Титус за волосы и прижался к ней всем телом так, что она прогнулась и упала на кровать.
У сенарки вырывались странные звуки: страстное мычание почти походило на всхлипывание. Может, она пыталась что-то сказать, протолкнуть слова сквозь внутренние сенсоры. Но тогда я чувствовал только тепло ее тела, соприкасающегося с моим сквозь тонкую ткань одежды. Я снова поцеловал ее, потом слегка приподнялся, чтобы ощутить дюны ее грудей. Теперь она бессвязно лепетала слова тонким, едва слышным голосом, но смысл фраз был не важен. Шепот возбуждал сам по себе.
Я начал стягивать с себя одежду, но, как только отвлекся, тело подо мной стало извиваться и брыкаться, поэтому пришлось остановиться и попридержать
Вначале я положил ладонь на лицо сенарки, но, так как она продолжала бороться, передвинул руку на шею. Обе руки Роды Титус сразу же рванулись к моему запястью; царапаясь и колотя, женщина безрезультатно старалась сорвать массивный корень моей руки с плодородной почвы своего горла.
Я снял одежду, оставив только майку, и принялся бороться с ее крючками и пуговицами левой рукой. Сенарское платье приведет в тупик сколь угодно опытного любовника количеством ненужных деталей, и мне пришлось просто разорвать его, чтобы снять.
Ее тело оказалось очень бледным, цвета соли, серебро и веснушчатые серебряные дуги бедер, голеней, рыхлого животика. Лицо к тому времени уже приобрело пурпурный оттенок, но я так часто видел ее покрасневшей, что цвет не резал глаза. Белая – как свеча с огненным лицом. Она дрожала, ноги дергались в неясных спазмах. Язык желания ее тела показался мне любопытным, но труднораспознаваемым. Я убрал руку с ее горла, и женщина конвульсивно дернулась, набирая полные легкие воздуха. Правая моя рука таким образом освободилась и смогла легко добраться до ног, я раздвинул их и вошел в ее лоно. Она вначале успокоилась и лежала очень тихо, потом с новой силой начала извиваться и выгибаться подо мной, как только я стал двигаться.
И тут это случилось: пик, высшая точка, момент вне времени, когда на мгновение зависаешь на вершине дюны, а затем стремительно съезжаешь вниз, в канаву, в которой и проходит вся наша жизнь. Оргазм пришел слишком быстро, но учтите, что я многие недели не занимался сексом вообще.
Говорят, семя мужчины соленое на вкус.
Весь процесс занял несколько минут, но я, против ожидания, никак не мог отдышаться и лежал на ней, как на матрасе, ожидая, пока успокоится бешеное биение сердца. Потом вскочил и натянул штаны.
– Разрядка, – проговорил я, усмехаясь, – разрядка. Вот еще одно определение свободы, это чувство.
Сенарка смотрела на меня ничего не выражающими глазами, грудь вздымалась вверх и опадала в соответствии с ритмом ее глубоких вздохов. Я заново наполнил стакан водкой и выпил.
– Наверное, в этот раз тебе было не так хорошо, как мне, – предположил я. – Но если мы снова займемся любовью, я постараюсь не слишком торопиться.
Не обращая ни малейшего внимания на мои слова, женщина села и начала оправлять одежду, скреплять края порванной рубашки, открывающей тело. Потом встала с кровати и исчезла в кабине водителя.
Я допил водку и натянул рубашку. Дьявольский Шепот утих, поэтому можно было двигаться дальше.
Я пошел в переднюю часть автомобиля. Рода Титус издала стон. Она стояла в одной рубашке, нагая ниже пояса, у правого окна. Я ей улыбнулся, потому что мне доставляло удовольствие смотреть на то место, где ее бедра переходили в колени, и залез в водительское кресло.
Без единого звука женщина рванулась прочь из кабины. Полагая, что она передумала и решила пойти полежать, я завел двигатель, но легкий стук двери возвестил, что случилось что-то не то. Я вскочил на ноги и босиком нырнул в фургон, но Роды Титус там уже не увидел.