Соль под кожей. Том первый

Субботина Айя

— Говорящий сверчок, — вспоминаю старую сказку, задаваясь мысленным вопросом, зачем вообще с ней разговариваю, если в наш прошлый «контакт» все едва не кончилось рукоприкладством.

Алина единственный на всем белом свете человек, который может качественно и со стопроцентной гарантией довести меня до белого каления. Причем обычно на это ей требуется не больше десяти минут.

— Дверь открой, сверчок, — невнятно требует она. — Или я залезу к тебе по балконам.

И еще, что нужно знать об Алине — она вполне способна выполнить и эту угрозу.

Я нажимаю на кнопку разблокировали

двери, и на всякий случай достаю из заначки припрятанные как раз для такого случая сигареты. Закуриваю, открываю настежь окна в гостиной, и даже успеваю бросить в минералку две шипучих шайбы аспирина. На всякий случай выпить заранее, потому что ни один разговор с Алиной еще не проходил без адовой головной боли.

Щелчок открывшейся двери. Неуверенные шаги.

Я слышу, как она спотыкается и даже могу предугадать, что от падения ее спасает только шкаф, за который Алина успевает схватиться в самый последний момент. Я стою спиной, но ощущаю ее появление по знакомому аромату духов и крепкому — увы, тоже хорошо знакомому — запаху алкоголя.

— Привеееет, — растягивая звуки, здоровается моя экс-гёлфренд.

— Я не звал тебя в гости. — Залпом выпиваю растворившиеся до конца таблетки и морщусь от кислого привкуса на языке. Хрена с два это поможет.

— А ты давно никуда меня не приглашаешь, — пьяно хихикает она. — Куда идем мы с Пятачком, болшой большой…

— Я попрошу водителя отвезти тебя домой. — А про себя добавляю, что он делал это уже не один раз и знает, что Алину нужно не просто доставить до порога, а убедиться, что она попала внутрь и оказалась в кровати. Особенно, когда она под таким градусом как сейчас.

За последний год я научился распознавать количество промилле в ее крови лучше всякого алкотеста, просто по шагам и по тому, в какой степени заплетается ее язык. Сегодня Алина влила в себя не меньше бутылки чего-то сорокаградусного, хотя, вероятно, после этого отшлифовала еще шампанским.

— А раньше ты из кожи лез, уговаривая остаться… у тебя на ночь.

Она пару раз неприятно икает, как будто с трудом сдерживает рвоту. Что тоже не ново — пару раз она уже делала это прямо на этом месте и однажды — в коридоре, не успев доковылять до туалета.

Я раздраженно раздавливаю сигарету об дно пустого стакана, делаю глубокий вдох и поворачиваюсь, сталкиваясь лицом к лицу со своим прошлым.

Алине двадцать три, она на два года младше меня и когда-то была первой красавицей столицы. Тело в моей гостиной уже давно не имеет с ней ничего общего, хотя если постараться, в нем еще можно найти знакомые черты. Те же длинные волосы, только сейчас с парочкой заметных колтунов, татуировка в форме змеи на тыльной стороне ладони, маленькая родинка около носа.

Я опускаю взгляд по ее фигуре, намеренно игнорируя спущенную с одного плеча бретель ультра-короткого платья, задерживаю взгляд на порванных колготках и сбитых коленях. Она много лет занималась спортивной гимнастикой и поэтому даже сейчас в неплохой форме, хотя мяса на ее костях осталось значительно меньше и торчащие из дыр в черном капроне угловатые колени выглядят очень похожими на неестественно крупные шарниры пластиковой куклы.

Надеюсь, обувь и верхнюю одежду она оставила в прихожей, потому что расхаживать

полуголой и босиком в ноябре — прямая дорога на больничную койку.

— Может… как в старые добрые времена? — Алина безобразно кривляется и, с трудом подняв руку, пытается стащить бретель и со второго плеча.

Я инстинктивно фокусируюсь на сгибе ее локтя — чистое.

Хотя, не удивлюсь, если и это дно она тоже пробила одним из тех способов, которые не «палятся» характерными визуальными признаками.

— Я не стал бы тебя трахать даже если бы хотел. У меня на тебя тупо не встанет, малыш. Прости, но ты выглядишь как старая блядь.

Алина медленно тычет мне в лицо выставленными средними пальцами. Не дождавшись реакции, оглядывается и бредет к дивану, но так и не садится. Замечаю несколько свежих царапин у нее на спине, и она, как как будто чувствуя мой взгляд, натягивает платье обратно, хоть это абсолютно ничего не скрывает. Я мог бы дать ей плед, но тогда мне придется приблизиться к ней, а это может обернуться совершенно непредсказуемыми последствиями. Мое тело действительно никак не реагирует на ее наготу, и уже довольно давно, но Алине до сих пор удается крепко держать мою душу за яйца.

— В твоей квартире воняет другими бабами, — бормочет она, изображая взявшую след гончую. — Успел выставить до моего прихода? Или, может, она в ванной?

Бесполезно напоминать, что о ее «приходе» я узнал ровно в тот момент, когда Алина позвонила в мою дверь. Она просто раскручивает старый сценарий, чтобы заново пережить боль, которую никак не может отпустить. Или, скорее, не хочет.

— Может, она там? — Алина хихикает, поворачивается на девяносто градусов и идет к книжной полке. Берет сначала одну книгу и, не раскрывая, бросает ее на пол. Потом еще одну. И еще. Пока в конце концов не сгребает сразу всю стопку. Тупо смотри на зияющее пространство и хмыкает. — Неужели выбросил свою новую суку из окна?

— Алина, тебе нужно протрезветь и выспаться.

— И тогда ты снова будешь меня любить? — с фальшивой надеждой интересуется она.

Каждая наша встреча с тех пор, как она застукала у меня в квартире другую телку, всегда сводится к трем вещам — пьяной в стельку Алине, ее попыткам отыскать у меня в шкафу новую любовницу и феерической истерикой в конце.

Вместо ответа на ее вопрос, демонстративно набираю номер и вызываю водителя. Он приедет самое большее через двадцать минут, но даже этого времени достаточно, чтобы Алина довела меня до белого каления. Значит, придется завязать нервы в кулак и не поддаваться на провокации.

— У меня сегодня был секс, — хвастается Алина, и все-таки усаживается на диван, хотя это скорее похоже на падение. — С новым парнем. Он модный адвокат. Богатый и красивый. Зовут Кирилл. Или… Костя?

Она наблюдает за моей реакцией из-за длинной, как будто нарочно надвинутой на глаза челки. Может, Алина просто хорошо прикидывается бухой, потому что в эту минуту я чувствую себя вскрытой жабой, которую внимательно изучают под микроскопом.

— А потом, знаешь… трахалась с его братом. В машине. На заднем сиденье. Брат у него такой придурок. — Алина еще раз натужно икает, закрывает рот ладонью и булькает горлом. — Бляяяя, меня сейчас…