Сокрушитель
Шрифт:
И — в который уже раз — странное чувство овладело Левой. Он усомнился: а была ли она, прежняя жизнь? Может быть, он с самого рождения только и делал, что ходил с вождем за бананами, ловил кокосовых крабов и пехе ли ли?.. [11]
— Где вождь? — раздался совсем рядом хрипловатый голос.
Перед Левой стоял неизвестно откуда взявшийся Федор Сидоров. Это уже было что-то удивительное — его ждали дня через два, не раньше. Когда и на чем он прибыл?
Среди бурунов золотился косой латинский парус уходящего
11
Мелкую рыбу (полинезийск.).
— Где вождь? — нетерпеливо повторил Федор.
— Ушел на «Гонораре» к Большому рифу. А что случилось?
— Банкет отменили, — послышался из хижины язвительный голос Галки.
— Мужики, катастрофа, — сказал Федор Сидоров и обессиленно опустился на кипу циновок.
— Не усыновил? — сочувственно спросил Лева.
Федор не ответил. Похоже, ему было не до шуток. Вокруг него один за другим собрались, почуяв неладное, все островитяне.
— Да что случилось-то?
— Война, мужики, — тоскливо проговорил Федор.
Галка неуверенно засмеялась.
— Ты что, рехнулся? Какая война? С кем?
— С Пехе-нуи. [12]
— А это где такое?
— Там… — Он слабо махнул рукой в непонятном направлении. — Съели кого-то не того… И лодки носом причаливают, а надо кормой…
— Да он бредит! — сказала Галка. — Кто кого съел?
— Какая тебе разница! — вспылил Федор. — Главное, что не нас… пока…
— Погоди-погоди, — вмешался Лева. — Я что-то тоже не пойму. А мы здесь при чем?
12
Пехе-Нуи — по-видимому, название острова.
— А мы — союзники Таарора, — меланхолично пояснил Федор и, подумав, добавил: — Выступаем завтра ночью.
— Да вы что там с Таароа, авы [13] опились? — накинулась на него Галка. — Он чем вообще думает, Таароа ваш? Союзников нашел! Армия из четырех мужиков!
— Не в этом дело… — Федор судорожно вздохнул. — Просто мы обязаны присоединиться. Так положено, понимаешь? И усыновил он меня…
— А если откажемся?
— Если откажемся… — Горестно мигая, Федор обвел глазами напряженные лица островитян. — А если откажемся, то, значит, никакие мы не союзники. Тепарахи [14] по затылку, если откажемся…
13
Ава — напиток с наркотическими свойствами (полинезийск.).
14
Тепарахи — смертельный удар в затылок (полинезийск., ритуальн.).
Напуганные загадочным «тепарахи», островитяне притихли.
— Валентин! — исступленно проговорила Наталья. — Я тебе никогда этого не прощу! Ведь говорила же, говорила мне мама: хлебнешь ты с ним…
— Паникеры! — опомнившись,
— В общем, так… — с трудом выговорил Федор. — По замыслу Таароа, это будет ночной десант. Пойдем, как он выразился, «на тихих веслах». А нас четверых из уважения поставят в первую цепь на самом почетном месте.
Слово «почетном» в пояснении не нуждалось — Федор произнес его с заметным содроганием.
— Да нет, это просто смешно! — взорвалась Галка. — Ну ладно, Толика я еще могу представить с копьем, но вам-то куда?! Интеллигенты несчастные! Вам же первый туземец кишки выпустит!..
Она замолчала.
— Ребята, — воспользовался паузой Валентин. — Как-то странно все получается. Вспомните: они ведь к нам хорошо отнеслись… А теперь нас просят о помощи. На них напали… В конце концов, мужчины мы или нет?
Никто не перебил Валентина — слишком уж были ошарашены островитяне его речью.
— И потом, я думаю, всем на войну идти не надо. У них же, наверное, тоже кто-то остается по хозяйству… Но представителя-то для этого дела мы выделить можем! Ну хорошо, давайте я пойду в десант…
Он увидел глаза жены и умолк.
— Сядь! — проскрежетала Наталья — и Валентин опустился на циновку рядом с Федором Сидоровым.
14
Примерно через час вернулся Толик, довольный уловом и «Гонораром». Кое-как утихомирив женщин, он коротко допросил Федора и, уяснив суть дела, присел на резную корму каноэ.
Вождь мыслил.
Племя смотрело на него с надеждой.
— Так, — подвел он итог раздумьям. — Воевать мы, конечно, не можем.
— Угрю понятно, — пробормотал Лева.
— Ты это Таароа объясни, — развил его мысль Федор.
— А ты почему не объяснил?
— Мужики, бесполезно! — в отчаянии вскричал Федор. — Это скала! Коралловый риф! Пуа Ту Тахи Море Ареа! Я просто разбился об него. Я ему битый час вкручивал, что от войн одни убытки. Про экономику плел, хотя сам в ней ни черта не разбираюсь…
— Интересно, — сказал Толик. — А что ты ему еще плел?
— Все плел, — устало признался Федор. — Я ему даже доказал, что война безнравственна…
— Ну?
— Ну и без толку! Да, говорит, нехорошо, конечно, но богам было видней, когда они все так устраивали.
Толик рывком перенес ноги в каноэ, встал и принялся выбрасывать рыбу на берег.
— Может, не надо, а? — робко сказала Галка. — На ночь глядя…
— Ну ни на кого ни в чем нельзя положиться! — в сердцах бросил Толик. — Корму спихните.
Корму спихнули, и он погреб к выходу из бухты.
И все опротивело Федору Сидорову. Он ушел в хижину, лег там на циновку и отвернулся лицом к стене. Самоуверенность Толика объяснялась тем, что он еще не беседовал с Таароа. Ничего. Побеседует. Все было бессмысленно и черно.
Федор представил, как молодой статный туземец умело наносит ему удар копьем в живот, — и почувствовал себя плохо. Тогда он попытался представить, что удар копьем в живот туземцу наносит он сам — и почувствовал себя еще хуже.