Сокровище
Шрифт:
– Да, – медленно сказал президент. – Теперь нам, пожалуй, все ясно. Спасибо, Мартин.
– Они все предусмотрели, – пробормотал Шиллер. – Одна семья выращивала соответствующие растения, производила наркотики и переправляла их потребителю.
– И продавала, – добавил Броган. – Но что интересно, они не торговали своей продукцией в Соединенных Штатах. Только в Европе и на Дальнем Востоке.
– Они и сегодня в этом бизнесе? – спросил Николс.
– Нет, – покачал головой Броган. – Через информаторов до семьи дошли слухи, что на остров готовится налет объединенных сил безопасности Вест-Индии. Урожай марихуаны
Николс заглотнул крючок:
– О чем это вы?
Броган ухмыльнулся:
– Семья Капестерре в первую очередь полагается на шантаж, вымогательства и убийства. Всякий раз, когда на их пути возникает конкурирующая компания, ее руководящие сотрудники по непонятной причине затевают переговоры об объединении, которые неизменно приводят к обогащению семьи Капестерре. Все ее противники, причем на любом уровне, включая высокопоставленных политиков, как-то уж очень быстро усваивают, что им следует дружить с семьей Капестерре. В противном случае их жены и дети очень легко могут стать жертвами несчастных случаев, а дома сгореть дотла из-за неисправной электропроводки или взлететь на воздух ну, скажем, в результате утечки газа.
– Это все равно что мафия, управляющая «Дженерал моторе» или «Галф энд Вестерн».
– Удачное сравнение, – вежливо согласился Броган и продолжил: – Сейчас семья контролирует конгломерат промышленных и финансовых предприятий по всему миру, ориентировочная стоимость которого двенадцать биллионов долларов.
– Биллион – это тот, что начинается с буквы "б"? Я не ослышался? – потрясенно прошептал Оутс – Кажется, я больше никогда не пойду в церковь.
Шиллер пожал плечами:
– Давно известно, что преступления могут быть выгодным бизнесом.
– Неудивительно, что они так вольготно себя чувствуют в Египте и Мексике, – сказал Оутс. – Шантаж, подкуп и оружие открыли им путь и в правительственные, и в военные круги.
– Я начинаю понимать смысл их действий, – задумчиво проговорил президент, – но для меня остается тайной, каким образом один сын сумел выдать себя за урожденного египтянина, а другой – за мексиканца. Никто не может обмануть несколько миллионов человек.
– Их мать вела свое происхождение от черных рабов. – Броган вновь терпеливо пустился в объяснения. – Этим, вероятно, объясняется их темная кожа. Об их прошлом мы можем только строить предположения. Роланд и Джозефина вполне могли начать подготовку лет сорок назад. Сразу после рождения детей они, видимо, стали делать из них граждан другой страны. Пол, к примеру, стал учить арабский раньше, чем ходить, а Роберта с такого же раннего возраста обучали древнему языку ацтеков. Став старше, мальчики, наверное, посещали школы в Мексике и Египте под вымышленными именами.
– Грандиозный план, – уважительно протянул Оутс.
– Я бы назвал его дьявольским, – поморщился Николс.
– А я согласен с Дагом, – сказал президент, кивнув Оутсу. – Воистину всеобъемлющий план. Никому пока еще не приходило в голову с рождения готовить детей для захвата власти в другой стране. У этих людей уж точно нет недостатка в упорстве и терпении.
– Этим
– Мы не можем допустить, чтобы это произошло, – продолжал упорствовать президент. – Если брат в Мексике станет главой государства и выполнит угрозу направить два миллиона своих соотечественников через наши границы, я не вижу другого выхода, как ввести туда войска.
– Я обязан предостеречь вас против агрессивных действий, – сказал Оутс. В нем заговорил госсекретарь. – Опыт истории показывает, что агрессия редко приводит к положительным результатам. Устранение Язида и Топильцина, или как там их зовут, и военный поход на Мехико не решит глобальных проблем.
– Возможно, и нет, – буркнул президент, – но даст нам время разрядить ситуацию.
– Есть другое решение, – вмешался Николс, – использовать Капестерре против самих себя.
– Я устал, – повысил голос президент. Только тогда присутствующие обратили внимание на его покрасневшие глаза и глубокие морщины вокруг глаз. – Избавьте меня, пожалуйста, от загадок.
Николс взглянул на Брогана в поисках поддержки.
– Эти люди занимались перевозкой наркотиков, правильно? Значит, они могут находиться в розыске как преступники.
– На первый вопрос я отвечу «да», а на второй – «нет», – подал голос Броган. – Это же не мелкие уличные торговцы. Вся семья находилась под следствием годами, но никто ничего так и не смог доказать. Ни одного ареста, ни одного обвинения. К тому же у них имеется обширный штат высококлассных юристов, способных посрамить любую вашингтонскую юридическую контору. У них есть связи в крупнейших правительствах мира. И вы мечтаете таких людей отдать под суд? Лучше уж попытайтесь снести египетские пирамиды при помощи ледоруба.
– Ну тогда можно открыть всему миру их истинное лицо, – настаивал Николс.
– Не выйдет, – вздохнул президент. – Любая попытка будет немедленно объявлена грязным пропагандистским трюком.
– А я считаю, что Николс мыслит в верном направлении, – спокойно сказал Шиллер. Он всегда больше слушал, чем говорил. – Нам нужно лишь нащупать фундамент – и мы разобьем его вдребезги.
Президент взглянул на Шиллера с недоверчивым любопытством:
– К чему вы ведете, Юлиус?
– «Леди Флэмборо», – ответил Шиллер. Его лицо хранило задумчивое выражение. – Надо найти неопровержимые доказательства того, что за похищением судна стоит Язид, и мы проделаем немало трещин в несокрушимой стене, возведенной семьей Капестерре.
Броган кивнул:
– Большой скандал, конечно, поможет сбросить с Язида и Топильцина мистические покровы и приоткрыть дверь к криминальной деятельности семейства.
– Не забывайте также о средствах массовой информации. Стоит им почувствовать запах кровавого прошлого семьи Капестерре, и они начнут безумствовать почище акул, – высказался Николс.
– Вы все упускаете из виду один важный факт, – сказал Шиллер, испустив глубокий и протяжный вздох. – В настоящий момент связь между исчезновением судна и семьей Капестерре – наше предположение. Она прослеживается лишь косвенно.